Слепая тайна - Леони Лонваль

больше двух часов в закрытом самолёте. Укол подействовал, что и говорить!

Однако по мере того, как шли часы и приближалась встреча с её дорогим «чайником», Альба начала полностью размякать. Тревога и опасения были предсказуемы. Но я не ожидала, что это примет такие масштабы.

— Может, перестанешь ёрзать, Фанни? Я не могу закрепить парик.

— Так и брось, умоляю я её. Иди сама, это тебя он хочет видеть, настоящую тебя. Не Фанни, переодетую в Альбу.

Я слышу, как она тяжело вздыхает. В глубине души я уверена, что Альба понимает, насколько её идея паршива — да, я повторяюсь — но думаю, что ею просто управляет страх.

И это толкает её на разработку сомнительных планов.

Идея возникла прошлым вечером в номере нашего роскошного отеля. Мы не пожалели денег на комфорт, чтобы получить максимум пространства и избегать встреч с другими постояльцами. И ещё эгоистично — потому что это мой отпуск, и раз уж проводить его в навязанном направлении, то уж по полной!

Пока я накладывала маску с алоэ вера, Альба вдруг вздрогнула и чуть не крикнула: «Идея!». Я с подозрением посмотрела на неё.

— У меня не получится, Фанни. Чувствую. Эта встреча в публичном месте, затем увидеть Тео в таких условиях… это невозможно.

— Тогда попроси сменить место, найди что-то более уединённое, уютное.

— И как это будет выглядеть? Не хочу, чтобы он подумал, что мне стыдно с ним встречаться, — сказала она, ломая пальцы. — Я хочу этого, просто…

— Ты не чувствуешь себя способной, — закончила я за неё.

Альба кивнула, и в тот момент я поняла — всё кончено. Поняла, что соглашусь на её план, даже если это неправильно.

Сейчас я переживаю метаморфозу. Я делаю всё возможное, чтобы стать Альбой. Прощай, моя стрижка бой-гару с блондом, не знаю, где она раздобыла парик, настолько похожий на её шевелюру — и так быстро, но она старательно укладывает его мне на голову и тщательно расчёсывает.

Как же жарко, когда на голове столько волос!

Я надела один из её нарядов — длинную бежевую юбку и кислотную футболку. Пара Converse в тон зелёному-миндаль верха и джинсовая куртка завершают образ. Чтобы замаскировать мои голубые глаза, мы купили цветные линзы. Веснушки имитирую с помощью лёгкого макияжа.

Альба отступает и позволяет мне «полюбоваться» собой в зеркале. С некоторой натяжкой я на неё похожа. Видеть своё отражение таким изменённым — очень сбивает с толку. Не думала, что возможно, чтобы я так походила на свою лучшую подругу, тогда как в естественном виде мы такие разные.

Внезапно мне становится нехорошо.

Моё колебание почти перерастает в отказ. Я не могу этого сделать, это неэтично. Это неправильно. Но ради Альбы… Я знаю, через что она проходит все эти годы. Знаю масштаб её травмы, весь путь, что она прошла, весь прогресс, которого достигла, все усилия, что это ей стоило.

— Мы его обманем.

На лице Альбы проступает виноватое выражение. Я отлично знаю, что она со мной согласна. Прекрасно знаю, что ей тоже трудно видеть бледную копию самой себя. В конце концов, только дети-близнецы могут похвастаться тем, что видят своё живое отражение, идущее по улице. Мы — нет. И это, на мой взгляд, не плохо.

— Ты понимаешь, что если я пойду на эту встречу через сорок минут, обратного пути уже не будет.

— Мы найдём решение, объяснение или… нет. Всё случилось слишком быстро.

— Альба, — говорю я, приближаясь и беря её за руки, — ты дала волю эмоциям. Тео уже дал тебе невероятную силу, это нормально — захотеть сделать шаг. Он был этой необычайно заразительной мощью, но последние шаги… тебе нужно сделать самой. По зову души и совести.

— Ну, есть большая разница между «хотеть» и «сделать».

— Не мне тебя учить семантике, — усмехаюсь я, чтобы немного разрядить атмосферу в номере отеля, ставшую такой тяжёлой.

Альба сдержанно улыбается мне. В её взгляде я читаю всю её тревогу. Она винит себя за то, что не может справиться с этой встречей. Чувствует себя виноватой. Хотела бы не быть агорафобом, не чувствовать это постоянное давление. Так хотела бы быть другой.

— Прости… — выдыхает Альба.

Ради неё я сделаю это. Ради неё я соглашаюсь на это фальшивое свидание, потому что именно это и происходит. Фальшивое свидание, большая ложь. Враньё может быть выходом в некоторых случаях, в этом у меня сильные сомнения, но я всё же подчиняюсь этой маскараде.

— Напомни, что я должна делать.

— Ты пойдёшь на смотровую площадку Санта-Лузия, он сказал, что будет в серой футболке и джинсовой куртке. Садись лицом к виду, если вдруг не заметишь его заранее. Потом ждёшь. Мы будем переписываться, и я предупрежу тебя, как только он сообщит мне о своём присутствии.

— А потом я становлюсь тобой.

Она мягко кивает.

— Мы планировали пойти выпить, наверное, поужинать, раз будет семь вечера.

Я чувствую, что, произнося эти слова, Альба уже ни в чём не уверена. Вижу, что мысль о том, что я буду ужинать с Тео вместо неё, вызывает дискомфорт. Ей тоже не нравится её собственная затея. Ревность медленно, но верно точит её, как говорится. Я же чувствую себя виноватой, однако вина не оставит меня, если, наоборот, я оставлю её одну или у неё случится паническая атака прямо на свидании…

— Проще некуда, фальшивое свидание и враньё. Прямо как в романтических романах, которые я читаю, но никакого поворота сюжета не случится, и всё пойдёт как по маслу!

— Раз ты так говоришь. Ладно, пора!

Она протягивает мне свой телефон, на который пришло уведомление с сообщением от Тео.

Thé.hier.entre.les.draps: Я выдвигаюсь в сторону смотровой площадки. Я буду тот парень в джинсах.

И… Альба? Жду не дождусь тебя увидеть.

Слёзы наворачиваются ей на глаза. Моя лучшая подруга на грани срыва. Её рука дрожит, и телефон скоро выскальзывает из пальцев. Я подхожу и обнимаю её. Только не паническая атака сейчас. Я здесь как раз чтобы бороться с этим. Мистер Хоуп, её психотерапевт, хотел сопровождать нас, но срочный вызов к другому пациенту с тяжёлым выгоранием не позволил ему совершить эту португальскую вылазку с нами. Вместо этого, конечно, он дал мне наставления и советы, как лучше всего поддержать Альбу. Впрочем, ни один из его советов не подразумевал выдавать себя за Альбу с дурацким планом в голове.

Я кладу подбородок ей на голову.

— Альба, дорогая, мы делаем всё, как чувствуешь. Можем всё бросить, можем продолжить этот безумный план, можем всё ему открыть прямо