Слепая тайна - Леони Лонваль

еще, одна из наших ролей также — проверить, не является ли это судно наркоторговцев под прикрытием.

Когда в наушниках приходит приказ отступить, облегчение охватывает каждого из нас. Стресс от миссии всегда интенсивен, но в боевых ситуациях он еще сильнее.

Ради своей работы, своей чести и своей страны я горжусь службой. Однако никогда нельзя забывать, что мужество и решимость неотделимы от страха.

— Сегодня вечером в кают-компании оценим ужин! — восклицает Алексис с улыбкой.

Мы смеемся. Коллега вслух выражает свое желание не получить снова порцию свеклы.

— Я стану фиолетовым в таком темпе!

Смех возникает снова и разряжает атмосферу, пока корабль спускает веревочную лестницу, чтобы мы поднялись. Силой рук я подтягиваюсь, перебирая одну деревянную перекладину за другой, напрягая все расслабившиеся мышцы.

Мы все вернемся к нашей рутине. Это событие — всего лишь напряженная ситуация среди прочих. Почти обыденность для нас. Наша повседневность сильно отличается от чужой, но я не променяю свою работу ни на что.

Глава 20

Альба

Thé.hier.entre.les.draps: Я посмотрел прогноз погоды. Знаю, скажешь, что у меня, наверное, есть дела поважнее, но я воспользовался перерывом.

Короче, я посмотрел погоду.

Не знаю, сможешь ли ты надеть Converse. Это серьёзно?

Обещают сумасшедшую весеннюю жару. Твои пальцы не выдержат, если наденешь кроссовки. Как я буду определять твоё настроение, если не смогу прочесть его по твоей обуви?

Я перечитываю только что пришедшее сообщение. Мы с Тео болтаем обо всём и ни о чём уже почти сутки. Бессонная ночь за телефоном подарила мне синяки под глазами, но мне всё равно. Чем ближе дата нашей встречи, тем меньше мне хочется делать перерывы в общении, и, кажется, это взаимно.

Надо сказать, последний перерыв был довольно долгим. Почти две с половиной недели у нас не было никакой связи. Это было… так странно — внезапно перестать получать от него вести. Его последнее письмо просило не волноваться, но когда читаешь «максимальная готовность» несколькими строками выше, мозг сносит. Я постоянно повторяла себе, что Тео военный, он моряк, и его долг — служить стране, выполнять приказы и сталкиваться с опасностью. Однако моё сердце оказалось в тисках. Страх скрутил внутренности, и меня одолели сомнения. Я вспоминала всех тех женщин, что ждут своих сыновей, мужей и братьев. Страх — часть таких отношений, и где-то это, наверное, самое сложное для принятия. Я ждала, думала о нём, возможно, больше, чем следовало, задаваясь вопросом, что он переживает, листая интернет и новости по телевизору. Конечно, я не получила ответов на все вопросы, битвы в моей голове. Я даже не знала, где находится корабль, так что узнать о его ситуации было немыслимо. Я перебирала все опасные и нестабильные страны рядом с Египтом, и когда поняла, что список слишком длинен для моего ментального здоровья, смирилась с ожиданием.

Часы стали днями, а затем неделями. Когда в почте появилось его уведомление, весь адреналин ушёл. Тело расслабилось, и меня охватило облегчение. Тео, конечно, ничего мне не рассказал. Легко представить, что наши письма тщательно проверяют после подобных событий, и в глубине души я думаю, что пока предпочту не знать, через что он прошёл.

Эти дни без возможности общаться лишь усилили химию между нами. Хотя я всё ещё не решаюсь произнести, даже мысленно, определённые слова, я знаю, что в дело вмешались чувства. Я скучала по Тео. Возвращение к нашим постоянным разговорам дарит мне постоянную улыбку.

Через четыре дня я лечу в Португалию. Ледяная дрожь пробегает по спине. Я боюсь, не буду отрицать. Однако я не полечу одна. Я не пройду этот последний шаг, чтобы победить агорафобию, без помощи. Я окружена поддержкой и повторяю это себе как мантру.

Lectrice.rousse: Я? Без Converse? ТЫ С УМА СОШЁЛ!

Готова расхаживать в одних трусиках, чтобы смягчить жару, но снять свои «кеды-настроения»? Не-воз-мож-но.

Так что да, мои пальцы, может, и пострадают, зато у меня будет цвет на ногах.

Тео отвечает быстро, и его реплика не заставляет себя ждать. Я открываю и читаю её, не расставаясь с улыбкой.

Наши разговоры стали такими простыми, такими плавными. Прямо будто мы знаем друг друга годами и всегда так общались. Довольно безумно, если подумать, учитывая, что у меня практически нет опыта в человеческих отношениях…

Thé.hier.entre.les.draps: Погоди, погоди. Всё, стоп.

Э? Что?

Он больше ничего не написал в своём сообщении. Я перечитываю своё, чтобы найти объяснение такому повороту, но не понимаю. Совсем. Что же я такое сказала? Из-за того, что я привязана к своим кроссовкам?

Если только не это… Он же не откажется от встречи из-за этого, правда? Это же глупо. Жарко, конечно, но это не повод лишать меня моих дорогих кед. У меня всё ещё есть право носить ту обувь, какую хочу.

Разочарование, тревога и непонимание борются за первое место.

Затем вибрация. Новое сообщение выводит меня из оцепенения. Однако я колеблюсь мгновение, прежде чем прочитать его.

«Альба, прекрати паранойю и открой этот маленький пузырь разговора!» — вдруг очень прагматично приказывает моё сознание.

Thé.hier.entre.les.draps: Ты готова приехать в Converse и ТОЛЬКО в трусиках?

Чёрт, Альба, у меня чуть сердечный приступ не случился от одной только этой мысли.

Я смеюсь, и моё беспокойство мгновенно испаряется. Я сразу расслабляюсь. Успокоенная, начинаю набирать ответ, когда возникает третье сообщение. Стираю своё.

Thé.hier.entre.les.draps: Думаю, я не вынесу такого зрелища. Я сторонник одежды. Надень одежду и Converse. Жара — не беда.

Я хороший парень и хочу таким остаться. Не искушай меня.

У этого мужчины столько юмора. Я не думала, что можно так много смеяться с кем-то, кроме лучшей подруги. С Фанни я хохочу до упаду, но это кажется нормальным, это просто и естественно. Однако я открываю, что социальные отношения таят в себе много сюрпризов. Я могу смеяться, над всем, над собой, над ним. С Тео, во всяком случае.

Lectrice.rousse: Ах вот как, ты сказал, что жара, вот я и подумала, что трусики разрешены. Но если я ошиблась… не проблема, значит, без трусиков под одеждой!

Thé.hier.entre.les.draps: Искусительница!

Альба?

Lectrice.rousse: Да, Тео?

Thé.hier.entre.les.draps: Я хочу поцеловать тебя.

Lectrice.rousse: Я хочу, чтобы ты меня поцеловал. Хочу почувствовать твои губы на своих и твои пальцы на своём теле.

Thé.hier.entre.les.draps: Я думал, это может подождать… Но, прости. Я должен признаться тебе кое в чём. Я больше не чувствую сил продолжать тебе лгать.

Мои руки дрожат при чтении этого последнего