Жена Уорвика - Розалинда Лейкер

Письмо пришло на несколько дней раньше появления самого Гарри. Когда брат наконец появился, Дэниэл выразил недовольство его длительным отсутствием.

– Где, черт возьми, тебя носило все это время? Ты должен был уехать из Лондона сразу по завершении всех дел. Я не намерен впустую оплачивать тебе комнату.

– Я уехал из Лондона сразу после того, как организовал последний бой, – агрессивно ответил Гарри, снимая шляпу и вешая ее на крючок. – У меня были свои дела.

Он снова искал Кейт. Тайком от Дэниэла он направился в Винчестер в гостиницу, где Кейт останавливалась с Дэниэлом. Но никто не мог помочь ему. Дилижансы непрерывно прибывали и отправлялись, люди постоянно менялись. Гарри обнаружил ее имя, записанное рукой Дэниэла в журнале гостиницы. Один из клерков вспомнил, что мужчина приобретал для нее билет на дилижанс, позволяющий путешествовать в радиусе трехсот миль в разных направлениях. В какой дилижанс села Кейт на следующее утро и в каком направлении уехала, клерк вспомнить не мог. На этом вся информация закончилась. Не теряя надежды, Гарри объехал все ближайшие остановки в пригороде Винчестера, но никто не вспомнил высокую белокурую молодую женщину, которую он искал, и никто не знал, по какой дороге она направилась. Глубоко разочарованный, Гарри вернулся домой и крайне остро воспринял замечание брата.

– Хм, – неудовлетворенный ответом, Дэниэл все же предпочел закрыть тему. – Садись к огню и расскажи в деталях о предстоящих поединках, поскольку сэр Жоффрей только кратко намекнул на них.

Дэниэл вернулся в гостиную, и Гарри последовал за ним, когда взгляд его упал на молодую служанку, поднимающуюся вверх по лестнице с грелкой в руках. Заметив, что он смотрит на нее, она остановилась и перегнулась через перила.

– Я скажу мисс Жасси, что вы вернулись, сэр. Сказать?

И ее последнем вопросе не было никакой необходимости, но она все же вызывающе задала его. Девушка оказалась юной и весьма симпатичной, с лукавым взглядом и алым ртом. Гарри удивился выбору Жасси, поскольку это легкомысленное создание не вызвало в нем никакой надежды на улучшения и ведении домашнего хозяйства.

– Да, дайте моей сестре знать, что я дома. Как вас зовут?

– Анни, сэр. Я работаю уже неделю.

Присев к огню на придвинутый Дэниэлом стул и отвечая на вопросы Джима, Гарри увлекся рассказом о предстоящих поединках и забыл о служанке.

Жасси уже собралась ложиться спать и колебалась, стоит ли спускаться, чтобы поприветствовать брата, пока Анни засовывала теплую грелку между ее простынями, чтобы согреть их.

– Думаю, что подожду до утра, – решила Жасси. – Сейчас пойдут скучные разговоры о боксе, я не хочу их слушать.

– Вам нравится смотреть, как дерется ваш брат, мисс? – спросила Анни, склонив голову набок, словно птичка.

– Никогда не видела и не желаю видеть, – вздрогнув, ответила Жасси, пытаясь расстегнуть крючки на своем платье.

– Позвольте, я вам помогу, – сказала Анни и подошла сзади. – Вы даже не представляете, что потеряли. Могу вам сказать, что бой – это великолепное зрелище с шумной орущей толпой, ударами и кровью.

Жасси широко раскрытыми глазами посмотрела на служанку.

– Это не место для женщин. На бокс ходят только мужчины.

Анни хихикнула:

– Я переодеваюсь в одежду своего брата и забавы ради иду на бой вместе с ним. Хотите, в следующий раз мы и вас нарядим и возьмем с собой.

Жасси покачала головой и рассмеялась над абсурдной идеей.

– Никогда. Если Дэниэлу причинят там боль, я сразу же разревусь и выдам себя.

Она шагнула из упавшего на пол платья, которое подобрала Анни.

– Если не хотите смотреть бой, придумаем что-нибудь еще, – шаловливо предложила служанка. – Пришла пора повеселиться. Из ваших рассказов я поняла, что ваша жизнь в Девоншире напоминала болото, да и сейчас она не лучше.

Повеселиться. Жасси закрыла глаза и тяжело вздохнула. Веселье означало для нее кавалеров, вечеринки, танцы и балы. Дядя, чей жестокий пуританский характер так странно противоречил его аморальности, считал танцы грехом, точно так же, как бокс – дьявольским видом спорта. И Жасси никогда не позволялось принимать приглашения, которые время от времени приносили в Уорвик. В Истхэмптоне она столкнулась с той же ситуацией, поскольку здесь к Дэниэлу относились, как к изгою. Она оказалась в тени дурной репутации брата точно так же, как и Гарри. Надеяться на то, что их примет местный высший свет, было абсурдно.

Основная причина, по которой она выбрала Анни среди большого количества женщин и девушек, ищущих работу горничной, заключалась в ее веселом и жизнелюбивом нраве. Она хоть немного разнообразила монотонную жизнь Жасси, в которую та снова окунулась после короткой лондонской передышки.

Несмотря на то что Анни совершала множество ошибок, поражала своей возмутительно безграмотной речью и вульгарными манерами, она всегда оставалась веселой, дружелюбной. Она с готовностью выполняла всю рутинную работу по дому, молча выслушивая недовольные замечания Дэниэла. Хотя кастрюли всегда оставались жирными, пол и ковры не подметались, мебель требовала полировки, все это меркло перед той жизнерадостностью, которой она скрасила жизнь одинокой девушки. Жасси испытывала удовольствие от книг, шитья, вышивания, игры на флейте, но чувствовала себя подавленной той рутинной домашней работой, которую взвалил на нее Дэниэл, как будто только ради этого она появилась на свет.

– Что за веселье ты придумала Анни? – с некоторой долей настороженности спросила Жасси; она никогда не знала, какая очередная проказа возникнет в богатом воображении Анни.

– Оставьте это мне, мисс, – озорно подмигнула Анни. – Очень скоро я устрою для вас настоящее развлечение.

На короткий момент в душе Жасси зародилось нехорошее предчувствие, которое тут же исчезло. Когда Анни вышла из комнаты, девушка задула свечу и заснула вполне счастливой.

Глава 9

Дэниэлу пришла пора участвовать в серии показательных боев, запланированных очень давно. Данное им слово джентльмена не позволяло отказаться от поединков, и они с Джимом начали собираться в дорогу, поручив Гарри контролировать проводимые в Истхэмптоне работы. Боевое турне, занимающее три недели, начиналось в Бристоле, продолжалось в Бате и заканчивалось в Леверхеде. И хоть Гарри прекрасно справлялся со своими обязанностями, тесно сотрудничая с сэром Жоффреем, он вдруг проявил огромную заинтересованность в развитии Истхэмптона. Он постоянно присутствовал то на одном рабочем участке, то на другом, решая проблемы, улаживая разногласия и приводя весомые доводы с замечательным терпением и тактом, чего так не хватало его брату. Именно он встретился с юристами и ревизорами Рэдклиффа, поскольку Дэниэл уехал в тот день в Маррелтон выяснять причину задержки поставок материала. Когда он вернулся, Гарри проинформировал его, что враждебная сторона отступила полностью побежденной, не найдя ни одного уязвимого места, чтобы остановить проводимые работы.