Зачарованный город - Дорофея Ларичева

Эля вертела на среднем пальце перстень. Валентин приобнял нас за плечи и следил за собравшимися. Что он задумал?

– Не отходите от Ани, – наклонился он к нам. – Без её помощи не выберемся. И за девочкой лесной приглядывайте. Полагаю, они оставят одну из них.

– То есть? – напрягся я.

– Вторая провожатая им без надобности. А «зародышу» нужны живые жизни – мы. Иначе захиреет.

Меня аж передёрнуло. Кормить собой «кокос» во благо бессердечных эльфов не тянуло.

– Валя, – шепнула Элька, – как же я? Мне ещё артефакты прятать. Не просто зашвырнуть подальше, а так, чтобы они долежали до ритуала вызова новых арбитров и уже потом вернулись в наш мир, как только ритуал уничтожит печати.

– Хм, – защитник обернулся ко мне. – У тебя, запасливый наш, в рюкзачке верёвки лежат. Поделись с товарищем.

Я послушно снял рюкзак и извлёк два новеньких мотка верёвки. Валентин пошептал на них, потрогал тросточкой и удовлетворённо подёргал за край. Тот вытянулся, точно резиновый.

– Думаю, длины теперь хватит.

Он связал обе верёвки вместе, одним концом обвязал Тихонову за талию, другой примотал к себе на пояс и пообещал девочке:

– Теперь без моего разрешения не разорвут.

А ритуал уже завершался. По приказу главы городских Эля приблизилась к ледяной стене, макнула кольцо в кровь Славика и оставила отпечаток под текстом договора со словами:

– Скрепляю на сто лет.

На другом конце Видящая выпрямилась и протянула руку к ледяной преграде, теперь алеющей кровавыми буквами. Аня медленно высвободилась от удерживающего её Августа Денисовича и Славика, протянула свою ладонь к ладони Анзив. И лёд рассыпался водяными брызгами. А в воздухе засиял текст нового договора.

– Нож! Быстро! – подлетел к нам Славик. – Быстрее, иначе поздно будет!

Валентин нехотя протянул ему клинок. Пока вожди с не слишком довольными физиономиями мяли друг другу ладони, старательно изображая дружелюбие, а Видящие неподвижно застыли, погружённые в транс. Ли-дви-ра достала широкий нож и неторопливо направилась к Ане. Но Славик успел первым.

Зачарованный клинок сверкнул в воздухе, срезал лесной Видящей третий глаз – как будто того не бывало, и по рукоять вошёл в ствол тысячелетнего, необхватного дерева.

Продавщица вскрикнула, тряпичной куклой рухнула на землю.

– Ты что, старая?! – взревел Владыка, вырывая свою ладонь из ладони Августа Денисовича.

Ли-дви-ра выругалась, но отступила от по-прежнему ничего не соображающей Анюты.

– Заговор! – выкрикнула лесная. Воины леса выхватили мечи, приготовились защищать своего Владыку. – Вы подло нарушили договоренности! Видящая должна была остаться за нами!

– Увы! – Валентин поднял руку, и нож вырвался из древесного плена, возвратился к хозяину. – Аня, иди сюда.

Девушка качнулась и сделала неуверенный шаг в его сторону.

– Она пойдёт с нами! – воспротивился лес.

– Она вызвана заклинанием города, – резко оборвал любые возражения Август Денисович. – Ритуал проведён, договор заключён. Осталось спрятать артефакты и возвратиться к выходу. Не шумите, девочка выведет и нас, и вас.

– Если будет хоть ещё одно нарушение, моя армия и армия объединённого леса не остановится ни перед чем! – стряхнул головой лесной князь.

Август Денисович не ответил, подтолкнул Аню в спину и приказал:

– Веди.

И она повела.

Я шёл позади древнего интригана и слышал, как он ругал притворившегося старушкой Славика.

– Нашла время мстить! Хоть бы предупредила…

Я оглянулся на Валентина. Элька исчезла из виду. И только натянувшаяся верёвка указывала – Тихонова где-то не очень далеко, прячет артефакты – перо в футляре и собственный перстень.

Защитник прибывал в глубокой задумчивости. Его хмурый вид меня не радовал, как и его настороженное внимание к Славику. Я тоже задумался. Моему учителю любой ценой нужно было попасть в «кокос». И без Ани своё тёмное дельце он не провернёт.

Раненая девушка-продавщица пришла в себя и теперь громко стонала на руках одного из лесных воинов. Кровь чародеи остановить смогли, а обезболить что, не в состоянии? Невозможно ведь слушать!

Мы брели по лесу, напрочь позабыв о брошенных где-то парапланах. Потом изображение леса распалось на отдельные фрагменты, точно сильно увеличенная картинка на мониторе компьютера – на пиксели. Фрагменты повернулись, будто стёклышки в калейдоскопе, сменили цвет и обернулись городом – зимним, снежным, очень знакомым. Я даже ахнул, разглядев колонну Дворцовой площади, томящуюся в граните Неву и еле различимые на фоне снегопада (идущего, кстати, только на другом берегу) шпили Петропавловской крепости.

– Мы уже на Земле? – из дверей Эрмитажа выбежала Элька и вприпрыжку бросилась к нам.

– Тебе холодно? – как бы не в тему поинтересовался защитник.

– Нисколечко! – призналась девочка.

– То-то же. Очередная иллюзия, мираж.

Эльфы против миража не возражали. Они безропотно шагали по набережной вслед единственной оставшейся Видящей.

А та уже вела нас на мост. Там, среди несущихся сплошным потоком машин прямо по проезжей части брела девушка, поразительно напоминающая Анютку – невысокая, хрупкая, в короткой шубке. Только чёрные волосы были длинными, вьющимися крупными кольцами.

– Бриана! – вдруг сорвалась с места старуха. Нет, уже Славик. – Бриана, я пришёл за тобой!

Умелая иллюзия с молодого эльфа спала, и теперь правнук Денисовича обнимал незнакомую девушку.

Машины проносились сквозь них, не причиняя вреда. Зато Владыки – городской и лесной непонимающе переглядывались. Не ожидали. Вот отчего Славик сюда стремился! Увести из лабиринта чужой Вселенной свою потерянную возлюбленную. Впору умиляться! Но эльфы так не считали, выхватывая мечи и пистолеты.

Успел первым (кто бы сомневался) Валентин. Трость уже стала флейтой. Согретая дыханием защитника, она запела, зазвенела жалобно и печально, набирая силу, постепенно вплетая в рождающуюся мелодию задорные нотки. О, ужас, эльфы затанцевали танец с саблями. Танцевали, бросая разъярённые взгляды на Флейтиста. А тот, зажав инструмент в зубах, обматывал нас верёвкой и отстёгивал из-за спины скейт.

– Куда мы? – спросил я, поднимая с мостовой потерявшую сознание продавщицу.

– Троллейбусная линия мне здесь нравится, – отозвался защитник. – Влезайте. Аню вперёд.

Эльфы ещё плясали, когда мы зацепились за провода и помчались подальше от этих горячих парней, вооружённых колюще-режущими предметами.

Улицы таяли, изменяясь. Кажется, я узнал родной город. Нет, уже не он. Что здесь делают китайские пагоды? А высоченные небоскрёбы? А убогие соломенные хижины? Местность менялась, но постоянным оставалось одно – троллейбусная линия. Её провода, протянувшиеся высоко в небе.

Валентин вложил в руки Анюты трость и поддерживал сестру за локоть для надёжности.

– Домой, девочка, – подбадривал он её. – Ты одна знаешь, где он!

Мы с Элей с трудом сдерживали норовящую завалиться Анзив, безмерно тяжелую на такой скорости.

Сколько мы мчались – не знаю. Кружилась голова, укачивало, подташнивало. Пусть это поскорее закончится, пожалуйста-а-а!

Мои мольбы были услышаны. Под нами разверзлась пропасть, бездна… короче, дырка в земле, куда мы благополучно рухнули. Все вместе.

Падали мы глубоко и долго. Вопреки ожиданиям ударились не сильно. Благо – окружающий мир – лишь иллюзия.

Я разлепил глаза и поглядел вверх. Неба не видно. Вокруг выложенные разноцветными стёклышками стены. Песчаный пол. Колодец! Я вспомнил Анюткино предсказание. Сбылось, чтоб его!

Кстати, как сестра? Аня потирала коленку, по-прежнему прибывая в полубессознательном состоянии. Анзив бредила. Элька усердно трясла бесчувственного Валентина.

Я снял рюкзак, отыскал пол-литровую бутылку минералки и протянул Тихоновой.

– Обрызгай ему лицо, – посоветовал я.

Что мы имеем? Скейт цел – уже хорошо. Трость? С ней было хуже. Она застряла наверху, как раз между кольцами, и не желала падать вниз. Высоко, не допрыгнуть.

– Валентин! Валечка, миленький, – трясла защитника Эля. – Очнись! Сейчас эльфы придут и устроят нам кошмарняк и месть диких бронтозавров! Валечка?!

– Пульс есть? – догадался я спросить.

– Не знаю. А как его смотреть?

Я чертыхнулся и нащупал запястье чародея. Вроде, венка стучит.

– Есть шанс, что откачаем. Эль, помоги развязать узлы, освободи, – я подёргал опоясывающую меня верёвку.

– Зачем? – Тихонова после удара плохо соображала.

– Трость достать надо. Может, он без неё такой, хм, вялый.

Эля послушно потянулась к узлам, минут через пять те сдались.

Я возомнил себя бравым скалолазом, попытался вскарабкаться по стенке колодца. Ботинки скользили. Тогда я разулся. Фигушки. Только упал и, как предсказывала сейчас абсолютно бесполезная сестрица, потянул ногу. Вот невезуха!