Дороги Нестора Махно - Виктор Белаш

Работавшая у нас во второй половине марта особая комиссия Высшей военной инспекции дала заключение о состоянии войск 3-й бригады Заднепровской дивизии:

«Общее положение Екатеринославской губернии печально. Острый продовольственный кризис. Безработица. Заводы стоят. Рабочие, ожидавшие, что Советская власть пустит заводы, сильно недовольны; антисемитская агитация. Анархо-антисемитская агитация разлагает части гарнизона. Благодаря брожению в частях общее положение в уездах неустойчивое. Даже 80-й полк 9-й дивизии, прибывший из России, разложился. Коммунистические организации в уездах очень слабы. Работа их в деревню почти не проникла, благодаря этому партизанское подпольное движение, встретив активный центр в группах анархистов “Гуляй-Поле”, подпало под их руководство и влияние. Части “Батьки Махно”крепко пропитаны духом и тенденциями бесшабашного вольного Запорожья. Настроение частей революционное, боевое, бодрое.

В последнее время на фронте стала налаживаться культурно-просветительная работа, устраиваются митинги, собрания, лекции, концерты, школы грамотности. Началась чистка командного состава, арестован из начальников отряда Махно Дербенджи. Тормозом является недостаток сознательных и энергичных коммунистов и отсутствие коммунистической литературы. Благодаря деятельности культурно-просветительного подотдела, недостаток литературы ощущается в несколько меньшей степени»[247].

21 марта в штабе бригады было совещание комсостава. Махно ознакомил всех с оперативным приказом по группе войск Харьковского направления об общем наступлении. В нем, в частности, говорилось: «...Начдиву 1-й Заднепровской т. Дыбенко частям 2-й бригады произвести решительное наступление на Новоалексеевскую с целью овладения железнодорожным путем через Чонгарский полуостров, чем принять все меры, чтобы не дать противнику взорвать Чонгарский мост. В то же время поддержать бригаду т. Махно, которому решительным энергичным наступлением на восток выйти на линию Платоновка–Мариуполь, закрепляя за собой узлы железных дорог, завладеть указанными пунктами и уничтожить живую силу противника...»[248] Зачитав приказ по бригаде о наступлении в восточном направлении, Махно объяснил, что с хода Мариуполь взять не удалось и от него пришлось несколько отступить. Сейчас происходит передислокация войск и город будут брать 8-й и 9-й полки. Взятие его усложняется присутствием на рейде военных кораблей Антанты. Но Мариуполь тем не менее окружен с трех сторон, и в ближайшие дни будет взят...

Выступивший Голик[249] сообщил, что: «Дыбенком приготовлена ударная Крымская группа войск. Крымская операция должна осуществляться семью пехотными и одним кавалерийским полком и сильной артиллерией, однако наши потребности игнорируются ссылкой, что нет оружия, нет формирований.

На Украине производится мобилизация офицеров и назначение их на командные должности. В нашей дивизии они уже есть и еще будут прибывать, хотя Дыбенко к руководству их еще не допускает.

Создается впечатление, что нас хотят тихо свести на нет. Нас плохо снабжают, не дают пополнений, оружия, боеприпасов и т. д. Наша бригада постоянно находится в тяжелых кровопролитных боях и естественно, несет большие потери. Очевидно хотят, чтобы мы довоевались до изнеможения. Внедряют в руководство бригадой своих людей. Готовят переформирование бригады, очевидно, с целью пополнить ее северными войсками, растворить и заменить командный состав.

По тылам замечается преследование махновцев, активизация продотрядов и т. д.

В пропагандистской работе властей замечается оживление, направленное на компрометацию нашего движения и лично тов. Махно.

Есть предположение о наличии деникинцев в штабе Украинского фронта и где-то ближе к нам.

О расположении и силах противника я штабу уже докладывал, — закончил Голик.

Слово предоставили тт. Херсонскому и Чернокнижному, присутствовавшим на III-м Всеукраинском съезде Советов в качестве наблюдателей. Они информировали о работе прошедшего съезда, высказали свое мнение.

При обсуждении их отчета совещание пришло к общему выводу, что находящиеся у власти коммунисты многопартийную систему не потерпят, что мы являемся для комиссаров политическими противниками и, судя по всему, против нас они поведут открытую кампанию клеветы и травли, а создав общественное мнение, и при удобном случае постараются ликвидировать. Создав у нас обстановку нервозности, недоверия и недовольства, лишив возможности влиять на происходящее в тылу нашего района, доверив нам фронт. Сами же будут пахать наш тыл вдоль и поперек, проводя в жизнь аграрный и продовольственный законы, создавая этим недовольство крестьян, что скажется на боеспособности войск, состоящих исключительно из добровольцев, которые в свою очередь спросят нас: “Сможете ли вы обеспечить выполнение решений съездов II-го Всеукраинского в г. Екатеринославе, состоявшегося 17–19 марта 1918 г. и 2-го повстанческого, прошедшего в Гуляйполе 12–16 февраля 1919 г.?”Правительство на этой почве постарается внести в наши ряды раскол.

Мы обязаны исполнить обещанное. Оказаться несостоятельными болтунами не можем. Народ нам доверил, и предать его — преступление.

Если мы отстоим крестьян, недовольно будет правительство. Если не отстоим, будем предателями дела революции, этим предадим фронт и полностью потеряем свое лицо».

Выступающий последним, Веретельников сказал: «Товарищи, пусть большевики не мешают нам, пусть откажутся от этого района, пусть не навязывают ему своих комиссаров, пусть знают, что мы независимый народ, тогда они наши друзья. Мы будем с ними в федеративных отношениях, будем помогать, пусть только не мешают!»Все присутствующие были солидарны с ним.

На следующий день командиры разъезжались на фронт и по местам службы. Сбор был назначен на утро в штабе бригады.

У штаба толпились местные крестьяне. Мимо проехали тачанки с пулеметчиками, горланящими песню. В толпе я заметил Чубенко, удивленно разводящего руками перед старухой-немкой. Он окликнул меня: «Что будешь делать с подлецом? Убил, расстрелял, компрометация самой чистой воды!»

Мы вошли в номер Махно. Там женщина рыдала и что-то говорила на немецком языке. С трудом поняли о чем она просит и перед нами встала кошмарная картина. Выяснилось, что 18 марта штаб поручил Щусю поехать в немецкую колонию Яблуковую за контрибуцией. Прибыв на место, он собрал сход, на котором объявил постановление штаба. К сожалению, немцы такой крупной суммы не имели и снарядили делегацию в ближайшую колонию, чтобы там позаимствовать. Щусь не поверил колонистам и расстрелял восемь самых богатых хозяев. Теперь женщина просит разрешения предать трупы земле.

Вызванный Щусь был разоружен и арестован.

«Что ж, приехал туда, сказал, чтобы снесли, а они плечами двигают — нет, мол, надо делегацию посылать к соседям. А что я дурень какой или мальчик, не знаю, что это значило? Небось хотели звать на помощь, убить помышляли, буржуи проклятые. Контрибуцию 50 тыс. рублей по акту и до копейки я сдал начснабу бригады Ольховику[250]. Виноват — судите!»оправдывался Щусь.

Немка, получив разрешение, рыдая уехала хоронить убитых.

Махно же отослав часового, приставленного к Щусю, буквально взорвался.

— Расстреляю, как подлеца, даю слово, если повторишь — расстреляю! Сволочь такая — как мародера, как врага! — горячился Махно. Щусь давал слово не повторять убийств и клялся в верности движению и Махно.

— А вы какого черта до сих пор не уехали? Небось там большевики успели обделать вас? — кричал Махно на Каретникова, Черняка и Уралова. — Кто вас просил сюда, на кого оставили город?

Семен Каретников неделю тому назад был назначен штабом бригады начальником гарнизона г. Бердянска, Уралов — комендантом города и порта, Черняк — начальником контрразведки и начальником формирования. Без разрешения штаба они оставили службу и приехали на совещание, отчего Махно злился.

— Сейчас, сейчас едем, какого ты дьявола кричишь, голова болит или похмелиться хочешь? — отвечал Каретников.

— Не знаю, батько, что делать с большевиками. Рядом с моей контрразведкой работает Чека. Правда, в ней часть наших старых повстанцев и сотрудников бывшего Оперативного штаба, жаль парней! Но, нет спасения, безобразят, подлецы, — докладывал Черняк. — Всячески стараются мешать нам; арестовывают наших, не дают формироваться. Ими руководит большевистская ячейка.

— Э, сволочи! Я ведь говорил: не кладите пальца в рот — откусят. Разогнать и только! — нервничал Махно. — А как формирование полка?

Черняк формировал в Гуляйполе при штабе — особую бригаду, способную стать резервом штаба. Но с занятием Бердянска и ухода 7 полка Калашникова на Мариуполь, Черняк был направлен туда для несения гарнизонной службы. Теперь он продолжал формироваться и имел уже кавалерийский полк в 650 сабель и стрелковый батальон до 800 штыков.