Сильные. Книга вторая. Черное сердце - Генри Олди

— Издеваешься?

— И в мыслях не держала. Будет у нас не жизнь, а песня. В песнях как? Боотур красавицу спас и на ней женился. А у нас с тобой все шиворот-навыворот: красавица боотура спасла и за него вышла. Оригинальный сюжетный ход!

Надо же, сама над собой шутит — красавица, мол! Мне вспомнилась Куо-Куо, кузнецова дочка. Шутить бедняжка не умела, но в одном они были схожи с Чамчай. Обе нас, беспомощных боотуров, от Уота заслоняли: Чамчай — здесь, Куо-Куо — в Кузне. Понять бы, кто тут сильные, кто слабые?

— Гыр-гыр-гыр! Дьэ-буо!

Яростный рев сотряс дом.

2

Праздник Кюна Дьирибинэ

— Ы-ырррр! Убью!

Это не Уот! Зайчик?!

— Кэр-буу!

А это уже Уот.

— Кестюбэть[48]!

А это уже я.

Зайчик вырвался на свободу? Сцепился с Уотом?! Уот его убьет! Чамчай едва успела шарахнуться в сторону от Юрюна-боотура. Зайчик, держись! Я иду. Бегу. Лечу!

Спасу!

Это сейчас я с ужасом представляю, чем дело кончилось бы, окажись я прав. Разнять Уота и Кюна? Какой там! Доспешный боотур растаскивает двух других сцепившихся боотуров? Нет, не видел. Полагаю, никто не видел. Женщина — да. Боотур? Нет, нет, тысячу раз нет! Но тогда я об этом не думал. Я вообще не думал: бежал, мчался, спешил, как мог. Стремглав неслись мимо стены подземелья. Пятна светящегося лишайника сливались в сплошную мерцающую полосу. Вылетев из-за поворота, я врезался в Уота и чуть не сбил адьярая с ног.

Чуть не сбил — этим, право, стоило гордиться.

— Юрюн? Молодец, кэр-буу!

— Где? Кого?!

— Давай, помогай!

Уот — большой, но без оружия — стоял возле жернова, загораживавшего вход в Кюнову темницу. Жернов был на месте. Уот — снаружи, Зайчик, судя по грозным воплям — внутри. Никто ни с кем не дрался, никто никого не убивал. Я начал усыхать…

— Гыррр! Н-на! Убью!

Грохот, лязг, рев, шипение неслись из-за жернова. С кем там Зайчик схватился? Он же прикованный! На цепи сидит!

— Берись, зятёк! Взяли!

Мы с Уотом налегли на жернов и откатили его в один момент. Уот подхватил обломок гранита, сунул под край, и бок о бок мы вломились в темницу.

— А-а, буйа-буйа-буйакам!

Нет, это не Уот. Это Зайчик. Буйный Зайчик в боевом доспехе. Пляшет, поет, брызжет слюнями. В последний момент я успел заметить, как в углу пещеры — вернее, в узкой дыре, прокопанной чьими-то умелыми когтями — мелькнул хвост. Немаленький такой хвост! Мелькнул и исчез.

— Уот! Видал?

— Что? Кого?!

— Дьэ-буо! Победил! Прогнал! Кэр-буу!

Зайчик ликовал. Гремел цепями, лупил себя кулаками в грудь. Поворачивался к дыре спиной, наклонялся, показывал врагу задницу. Что с боотура возьмешь? Сегодня у Кюна Дьирибинэ случился праздник — тот праздник, о котором сын дяди Сарына мечтал всю жизнь. Спорил с отцом, вызвал Уота на бой, был бит, угодил в подземелье, а праздник — вот потеха! — нашел парня там, где никто не ждал.

— Хвост. Вон там.

— Ну, хвост…

— У тебя дрянь всякая шастает! На Зайчика напала…

— Приходи! Еще приходи! Убью!

— Да замолчи ты! — не выдержал я. — Хватит орать!

— Убью! — драл глотку Зайчик. — Порву! Сильный!

— Да сильный, сильный! Только пленный…

— Я сильный, буо-буо! Победил!

— Мой шурин сильный, — поддержал Уот. — Прогнал, победил! Буо-буо!

— Я сильный, да! Победил!

— В цепях, а победил! Молодец!

Разинув рот, я смотрел, как они обнимаются. Плечо Зайчика пятнала кровь. Ага, вот еще: на цепях, на правом кулаке — гордый победой Кюн Дьирибинэ не спешил его разжимать. Кровь на разодранном плече — красная, привычная, Кюнова кровь. Рана неглубокая, заживет как на боотуре. На кулаке и цепях кровь была темная, похожая на расплавленную смолу. Дорожка из черных глянцевых капель вела к дыре, где исчез памятный хвост. Надо понимать, эта пакость прорыла ход в темницу и напала на Зайчика. Успела цапнуть, но сын дяди Сарына отбился. Досталось твари, больше не сунется.

Или сунется?

— Эй, Уот! Надо бы расковать парня.

— Зачем? — изумился адьярай.

В проеме возникла Чамчай, молча оглядела нашу троицу и сгинула, пожав острыми плечами. Никто никого не убивает — и ладушки. С остальным сами разбирайтесь.

— А вдруг эта тварь вернется?

— Вернется! — Зайчик возликовал. — Убью!

Уот хлопнул его по спине:

— Пускай возвращается! Мой шурин ее убьет.

— Убью, да!

— А вдруг не убьет? — предположил я. — Вдруг она его прикончит?

— Мой шурин сильный! Справится!

— Сильный, да!

— А если все-таки…

— Ну, похороню с честью. А тварь поймаю, убью!

— Убью, да! Дьэ-буо!

Бесполезно. Эта парочка нашла друг друга.

— Давай хоть дыру завалим, а? Чтоб опять не вылезла.

— Завалить? Можно!

Уот вприпрыжку выскочил наружу и вскоре возвратился, со скрежетом волоча за собой огромную каменюку. Хорошо хоть, не ту, что жернов подпирала! Я наладился помогать, но дорогу нам заступил Зайчик. Разведя руки, насколько позволяли цепи, он загородил путь к дыре:

— Гыр! Гыр-гыр! Нет!

— Зайчик, дай пройти!

— Не дам! Буо-буо!

— Не мешай, пожалуйста. Уйди с дороги.

— Гыррр! Убью!

Рычит, плюется, цепями гремит! И что с ним делать?

— Зайчик, мы хотим завалить дыру. Понимаешь?

— Моя, кэр-буу! Моя!

— Мой шурин! Если хочет, пускай.

Уот откатил камень к стене, развернулся и потопал к выходу. Пришлось мне, ругаясь на чем свет стоит, спешить за адьяраем. Еще закроет меня тут вместе с Зайчиком — с него станется! Ныряя в проем, я обернулся. Зайчик, весь в цепях, как невеста в ожерельях, присел на корточки над дырой. Рыбак над прорубью: ловись, рыбка! Ловись, большая, большая, очень большая! Он радостно скалился, облизывал заострившиеся зубы. Предвкушал: дождусь, вылезет, и тут я ее! Его! Кого? Не важно! Кто вылезет, того и пришибу!

Кюн был в доспехе, при оружии — полный боотур. Заговоренные цепи на нем обвисли, не спеша затянуться. Сейчас Зайчик, пожалуй, сумел бы дотянуться до меча, рубануть наотмашь по цепи… Нет, он даже не пытался. Цепь? Ерунда! Наконец-то парню никто не запрещал сражаться в свое удовольствие. «Моя!» — кричал он, и это значило: «Моя добыча!» Одержав первую в жизни победу, Зайчик жаждал повторения.

Вот она, жизнь настоящего боотура! Доведись Кюну Дьирибинэ внезапно оказаться дома, в тепле и безопасности, рядом с матерью, а главное, рядом со строгим бдительным отцом — парень сбежал бы сюда, в подземелья Уота Усутаакы.