Орден (СИ) - Усов Серг

Из-за этих двух, пусть и незначительных, происшествий, поднимаясь утром на борт галеры, попаданка не испытала радостного предвкушения от интересных впечатлений, которых она ожидала в первом для обеих её жизней речном плавании.

Нелла о таком путешествии даже не мечтала, а Вика, в седьмом классе, из-за ангины упустила такую возможность, организованную родительским комитетом.

— Ты посмотри, какие у нас гребцы, Вика! — поднявшись на борт, Эрна сквозь имевшиеся в палубе отверстия заметила полностью обритых кандальников и не смогла сдержать смеха, — Когда они успели полысеть и бороды потерять?

Девушки в сопровождении своих наёмников и Юнты, которая с поротой задницей стала намного расторопней, чем избалованная денежными подачками и попустительством, уже прошли на корму к своим крохотным каютам.

— Тихо ты, — дёрнула её за рукав попаданка, — Забыла, что ли, как сама накануне распорядилась их обмыть, обстирать и обрить?

— Я?…А, ну да. Точно.

В отличие от морских походов, в плавании по реке, особенно, вверх по течению и, тем более, на судне с глубокой осадкой, каким была Эдориковская галера, основные усилия приходилось возлагать не на паруса и мага с заклинанием Воздушного Потока, а на гребцов.

Вена была хоть широкой и глубоководной рекой, но её фарватер часто изгибался от одного берега до другого. Не редко встречались островки и отмели почти по её центру.

Поэтому, галере предстояло часто маневрировать, а делать это на речной глади с местным парусным вооружением было очень затруднительно. К тому же, ветра на Вене почти всегда дули вдоль русла с востока на запад, то есть навстречу направлению их нынешнего путешествия.

Нет, Феред, корабельный маг, тоже бездельничать не будет. Он должен не только наполнять паруса для облегчения работы кандальников, но и компенсировать силу встречного ветра, но основным двигателем галеры на данный момент всё же выступают мускулы рабов.

— Явился не запылился, — прокомментировала Вика появление на причале Алека, — Какой красавчик. А, Эрна? Я без ёрничанья.

В форме гвардейского офицера, в сюрко цветов Вьежского герцогства — лиловом и красном — их соратник действительно выглядел великолепно. Если бы не его крайняя молодость и покрасневшие от смущения щёки, можно было бы сказать, что Алек настоящий орёл.

— Да, правда, — согласилась магиня, — Ему очень идёт. Может ты зря отказала ему в просьбе нас сопровождать?

Вика с иронией посмотрела на подругу, мол, тебе-то он зачем? У тебя же Гарни. Эрна верно истолковала взгляд Вики, но не смутилась. У попаданки даже появилось подозрение — уж не сговорились ли магистры за её спиной, и не примеривает ли подруга на себя роль свахи?

Если это так, то обрыбятся, оба. Копаясь в своих чувствах, Вика пришла к выводу, что на сегодняшний день шансы на её сердце есть только у Дебора Карлайтского. Вот запал ей чем-то в душу этот вертопрах и не вырвешь его оттуда.

— Алеку мало уметь хорошо владеть оружием, — Вика с равнодушной улыбкой смотрела, как лейтенант гвардии поднимается по сходням, чтобы сказать ей и магине слова прощания, — И служба наёмником — совсем не то, что может дать хороший опыт. Пусть познакомится с настоящей армейской службой. Уверена, это пригодится в дальнейшем и ему самому, и нам всем.

Частично, расчёт на то, что активная и еженочная забота о выделенной ему Араной служанке немного пригасит любовный пыл молодого дворянина по отношению к своей начальнице, оказался верным. Но именно, что частично.

Впрочем, Вика полагала, ей удастся перевести их отношения в правильное русло. Её недостаток из прошлой жизни, когда она легко в общении с ребятами, парнями и мужчинами переходила в категорию отличного друга и чуть ли не своего парня, в новой становился достоинством.

Иначе, со свалившейся на неё гипер привлекательностью, Вика в дальнейшем могла получить себе массу неудобств.

Прощание с Алеком не затянулось по причине их скорого отплытия. Эдорик, получив соответствующий сигнал от выступавшей нанимательницей Эрны, скомандовал отчаливать.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

На некоторых, крупных как Вена, реках Алернии, таких, как Алапания, текущая на востоке с Корсанских гор в южный Цинарский океан, или Западная и Восточная Нолги, на севере материка, несущие свои воды в океан Дикий, по рассказам слышанным ещё Неллой — да Вика и сама такого наслушалась в тавернах Вьежа — имелись и свои жигули, и свои стеньки разины на расписных острогрудых челнах.

В отличие от тех многоводных рек, на Вене речного пиратства не было. Разбойники по берегам — особенно на северном холмистом и густо заросшем лесами — водились в большом количестве, и не редко нападали на торговцев, высадившихся с кораблей для отдыха, но вот плывущие по реке суда никто не атаковал.

Так что, даже не обладай Вика своими нынешними навыками, способностями и умениями, ей не грозила участь той несчастной персидской княжны из любимой бабулькиной песни, что размягчила ночкой грозного атамана, и по злому ропоту его братвы выброшенной в набегавшую волну.

Да и Вена, всё же, не русская река, не видавшая подарка от донского казака. В плане безопасности главная даторская водная артерия была относительно спокойной в своём русле, поэтому корабли здесь редко ходили караванами, встречавшиеся суда большей частью плыли в одиночку.

Сидя на юте, на месте, облюбованном ею ещё три дня назад, с момента отплытия из Вьежа, радуясь свежему воздуху и отсутствию трюмной вони, любуясь красивыми пейзажами Венских берегов и проплывающей мимо чудной вытянутой баржи, чрезмерно нагруженной лесом, Вика неожиданно взгрустнула при воспоминании об единственно по настоящему дорогом человеке, оставленном ею на Земле. Может наступающий полнолунный вечер так нагоняет на неё ностальгию? А что? Есть в ней что-то от оборотня.

— Что ж вы, братцы, приуныли, — тихонько и с печальной улыбкой, словами, легко переведёнными на местный язык, пропела Вика, не обращая внимания на притулившихся к ней рядом Ченка и Зуба, офицеров корабля, — Эй ты, Филька, чёрт, пляши. Грянем, братцы, удалую на помин её души.

Отношение контрабандистов к её персоне давно было на отметке максимального уважения, что попаданке конечно же нравилось — она заслужила это по праву. Но вот её вокальные таланты они смогли оценить впервые. Как ни странно, Вика и сама первый раз, только сейчас, с удивлением обнаружила, что ей от Неллы досталось насыщенное, как говорится, сочное сопрано.

— Какая красивая мелодия, Вика, — Зуб изумлённо расширил глаза, — Что это за песня?

— Да, спой нам её, — попросил и старпом.

Заниматься пропагандой разбойной романтики попаданка совсем не собиралась. Здесь и так насилия было достаточно. И хотя, как она убедилась, на местный язык русские стихи ложились хорошо, но не все понятия можно было также просто перевести. Как объяснить, к примеру, кто такие казаки?

— Я не помню её, — с чистым сердцем соврала Вика, — Пару строк только и знаю. А мы что, в этот раз ночевать будем на северном берегу? — ловко перевела она разговор, — Куда это Эдорик направил галеру?

Две прошедшие ночи они устраивались на отдых на другой, безопасной, стороне. И причину нынешнего изменения Вика знала — южный берег в этих местах перешёл в заболоченные заросли — но пусть ей об этом контрабандисты скажут, а то, видишь ли, нашли Монсеррат Кабалье, вокал им подавай.

— Так что же мы, в воде что ли лагерь свой ставить будем? — резонно заметил Зуб, — А там, смотри, какое место высокое и удобное, — он кивнул в направлении, куда уже повернул их корабль.

— Вика, а ты не только сильный воин, но и мудра не по годам, — заметил Ченк, — Ловко ты нас с нашей просьбой спеть песню обошла.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Старпом вообще среди офицеров команды был самым умным и наблюдательным. Вика это давно отметила. Даже с лоцманом, насчёт которого она засомневалась, оказалось не всё так уж и плохо. Выпивать он, конечно, выпивал, но знал меру и к работе относился ответственно. На мель, во всяком случае, они пока ни разу не натыкались, вовремя их обходя.