Infernum. Последняя заря - Нина Мильтон

и других жителей, готовых предоставить отдельные комнаты, и надеяться, что подозрения императора рассеются, а угроза минет быстро. План не был идеальным, но за неимением других вариантов, Совет принял решение разбираться с последствиями после, а пока предоставить все, вплоть до последнего куска. Поэтому сейчас они стояли, едва успев завершить последние приготовления. В первую очередь нужно было встретить, создать положительное впечатление и не вызвать подозрений, после чего провести всех в дом старосты, где на заднем дворе раскинули шатры и накрыли столы, чтобы солдаты могли отдохнуть с дороги и перекусить. Заодно Староста надеялся, что за столом, когда командир отряда сумеет отдохнуть, попробовать объяснить сложившуюся ситуацию в надежде избегнуть наказания. Возможно, вино и сытный обед сумеют расположить того, в чьих руках сейчас была судьба всей деревни.

Отряд приблизился, вздымая пыль под копытами лошадей. Несколько всадников отделились от отряда и обошли столпившихся жителей. Встали вокруг. Еще двое отправились вверх по дороге, вероятно осмотреть, не притаился ли кто-то в проулках. Вперед выехал статный воин, удивительно для такого чина молодой. Шрамы, испещряющие лицо, настораживали и пугали — как знать в каком бою получены, а может вовсе в драке. Он оглядел собравшихся, сжал губы в линию и лениво произнес:

— Кто староста?

— Добро пожаловать, достойные сыны Империи и защитники государства. Я, староста деревни Азрет, рад приветствовать тебя и твои воинов…

Не дав договорить, его прервал голос, в котором уже не ощущалось лености, а звенели металлические нотки.

— Скажи мне, староста, обучен ли ты грамоте? — недоуменные шепотки пронеслись по толпе, но вслух промолвить никто не смел. Командир не спешился и надменно взирал на всех с высоты, обводя медленно, будто пытался запомнить каждого.

Староста продолжал смотреть на капитана, пытаясь выдавить из себя хоть что-то, но фырканье коня и постоянное лягание копытом отвлекали, не давая сосредоточиться и без того рассеянным от страха в голове мыслям.

— Обучен, слава Императору, наместнику закона на земле, — кое-как произнес староста с трудом вспоминая полную формулу обращения к императору, все еще не понимая цели вопроса.

— Тогда оставь свои речи для более царственных особ, а нас изволь провести к местам расположения. И отправь кого-нибудь за кузнецом, у нас в дороге возникли некоторые проблемы, надо исправить до вечера, пока мы отдохнем и будем готовы выдвинуться на осмотр.

— Конечно, — кивнул Староста и махнул рукой мальчишке, который притаился за деревом, будто ждал ответственного поручения. Он мигом сорвался с места и полетел в кузню. Почему Йофас не пришел или хотя бы не отправил Ишаса, Староста не знал. Еще успеет обсудить. Сейчас бы с этими разобраться. — Командир, уверен у вас был тяжелый путь, мы подумали…

— Именно поэтому прекрати отнимать наше время, — снова не дав договорить, капитан начал уже выплевывать слова, приправленные негодованием и уверенностью в собственной власти.

— Мы могли бы…

— Мы не могли бы! — резко оборвал капитан. — Что за представление вы тут устроили, к чему нагнал народу? — он прищурил глаза, вновь осмотрев всех присутствующих. Те жались друг к другу теснее, солдаты, окружившие их, сужали круг. — Пытаешь зубы заговорить? Отвлечь от чего-то? — он подался вперед на лошади, из-за чего та тоже сделала шаг вперед и мотнула головой.

Капитан отряда поднял одну руку, указательным пальцем покрутив в воздухе, а другой потянул за уздцы и конь сделал еще пару шагов вперед. На его знак из отряда выехали еще три всадника, достали из ножен мечи, но капитан снова поднял руку и остановил их. Непонятно, почему, но он в какой-то момент сжался в седле, будто вся его бравада пропала, наткнувшись на стену сопротивления. Он всматривался за спины собравшихся, но никто не рискнул оглянуться, страх сковал всех до единого. И вот мимо них прошел Луйс, из-за которого выглядывал мальчишка, но увидев старосту, быстро ретировался. Луйс встал рядом со старостой, обернулся, кивнул все в знак приветствия, но никто не ответил ему тем же. Им казалось, что мир вокруг вот-вот лопнет и всех снесет ударной волной, разметет по кусочкам. Луйс не торопился, что пугало всех еще больше, чем негодование капитана. Староста еле сдерживался, чтобы не спросить, чего Луйс медлит и почему провоцирует. Но посмотрев на капитана, поразился, ему показалось, что в глазах того блеснул страх.

— Капитан, — наконец, удостоил вниманием Луйс, но лень нынче перешла в его голос, в котором вместе с тем слышалась ночь. — Я уверен, тебе ни к чему сложности и объяснения с императором. Здесь ты не найдешь нарушителей закона. Поэтому к чему эти пререкания.

— Ты сме… — попытался вырваться из своего оцепенения капитан, но Луйс не дал ему продолжить. Староста хмыкнул, не скрывая удовольствия от того, что теперь капитану не дают договорить. Но удовольствие быстро сменилось страхом — принесет бед своим напускным бесстрашием и безразличием к порядкам.

— Мы не меньше твоего хотим вызывать его гнев, ведь нарушь мы закон — вестником, приносящим плохие вести, станешь ты, — продолжил Луйс, будто даже не заметил, что капитан пытался что-то сказать. Он сверлил его взглядом, продолжая медленно приближаться и чеканя каждое слово. Напряжение нарастало, а воздух вокруг Луйса, казалось, искрился.

— Позволь нашему конюшему позаботиться о лошадях, они явно устали с дороги. И солдаты выглядят измотанными, я вижу ты справедливый командир, поэтому давай решим все вопросы мирно за приятной беседой. И солдаты смогут отдохнуть, прежде чем заняться осмотром — на сытый желудок всяко лучше отдыхается. А я пока обеспечу ваши доспехи и оружие необходимой починкой.

— Ты пыта…

— Я уверен, ты примешь правильное решение. — С этими словами он посмотрел на солдат и растянул губы в теплой улыбке, которая, казалось, была несвойственна ему и смотрелась больше как оскал.

Капитан хотел было продолжить изливать гнев, но, посмотрев на солдат, осознал, что этот спор он уже проиграл. Этот кузнец знал, как вести переговоры и на что делать упор. Кузнец ли он? Что-то в нем настораживало капитана, но что именно, он не смог понять. Лишь ощутил легкую дрожь, несвойственную его натуре. Отогнав странное чувство, капитан понял, что если продолжит упираться, то навлечет на себя недовольство действительно измученных солдат. Оставалось сообразить, как выбраться из ситуации, не уронив собственного достоинства, но и не потеряв уважения солдат.

— В ваших интересах не затягивать и не пытаться выдать желаемое за действительное, — с этими словами капитан отдал приказ и спешился.

Несколько мгновений ничего не происходило, Луйс продолжал буравить взглядом капитана, не переставая улыбаться. И не отводя взгляда, похлопал по плечу старосты:

— Распорядись, чтобы коней забрали.

Староста очнулся,