Чужой среди своих 2 - Василий Сергеевич Панфилов

характер. Особенности. Не всегда приятные… и не всегда во благо ученика.

«Справлюсь, — уверяю себя, делая шаг ко входу в школу, — не впервой! Я…»

… справился, всё-таки я — взрослый мужчина, пусть даже отчасти.

— Пришёл? — невесть зачем спросила завуч, глянув на меня поверх очков, — Посиди чуть-чуть.

— Хорошо, Светлана Эдуардовна, — киваю я, усаживаясь на стул у стены и ставя рюкзак в ногах. Стараясь не пялится вовсе уж нагло, разглядываю кабинет и его обитателей, заняты́х и деловитых.

Сейчас у них горячая пора, можно сказать — страда́. Утверждаются планы и сметы, принимаются всевозможные комиссии, проводятся заседания, заканчивается ремонт…

В общем, вся та суета, известная любому педагогу, но почти неизвестная мне. Понятно только, что люди заняты делом, которое считают важным.

— Савелов? — завуч обратила-таки на меня своё внимание.

— Так точно, — невесть зачем отвечаю в армейской манере, встав со стула и вытягиваясь.

— Миша, значит… — она начинает перебирать бумаги, а меня будто кто-то подталкивает.

— Ну, можно и так…

Язык уже прикушен, но поздно, я — под прицелом нескольких пар глаз, разглядывающих меня с разной степенью заинтересованности.

— Пятая графа… — наклонившись, шепчет завучу пожилая сутулая девушка с некрасивым пучком жидких волос на маленьком черепе, туго обтянутом сухой желтоватой кожей.

— Миша — лучше, — веско припечатывает завуч, выслушав приспешницу и давя меня взглядом. Склоняю голову, как бы соглашаясь, что Миша — лучше…

Удовлетворённая этим, завуч кивает, и дальнейшее моё знакомство с педагогическим коллективом проходит достаточно однообразно. Светлана Эдуардовна читает моё личное дело, иногда поднимая глаза и с некоторым сомнением глядя поверх очков. Я в это время вытягиваюсь и всем своим видом показываю, что готов отвечать на любые вопросы.

— Ну… — закончив чтение, завуч с некоторым сомнением поглядела на меня, постукивая пальцами по столу.

— Б класс, — чётко артикулируя буквы, предложила властная полная дама, даже здесь, в учительской, не расстающаяся с массивной указкой, — к Елене Дмитриевне!

— Понятно, что не А, — согласилась с ней другая, — но может, В?

В ответ властная только поджала губы, показывая, что она думает об этом предложении.

— Б класс английский изучает, — протянула Светлана Эдуардовна, — потянешь?

— Ес! Оф кос! — вытянулся я.

— Ну вот видите! — удовлетворённо кивнула властная дама, и добавила зачем-то:

— Они все английский изучают!

Развивать тему Светлана Эдуардовна не стала, хотя по чуть сгустившейся атмосфере в учительской стало ясно, что этой ремаркой она не слишком довольна.

— Зиночка! — обратилась она к пожилой девушке, — Будьте добры, сходите за Еленой Дмитриевной!

— Хорошо, Светлана Эдуардовна, — кивнула та, и вышла прочь той деревянной бесполой походкой, которая лучше любого психолога скажет о больших проблемах с психикой и личностной самооценкой.

— А ты сядь пока, — приказала мне завуч, и я послушался, постаравшись слиться с местностью.

«Ну вот на хера брякнул?» — тоскливо думал я, и мысль эта, как закольцованная, вертелась в моей голове раз за разом.

За эти минуты я, кажется, неплохо прокачал невидимость, слушая малопонятные разговоры педагогов и стараясь не отсвечивать, и соответственно — не раздражать. Наконец, дверь скрипнула, и в учительскую газообразно просочилась пожилая девушка, и, подойдя к столу завуча, что-то прошелестела бумажным, каким-то пыльным голосом.

А потом…

— Вызывали, Светлана Эдуардовна?

… вошла она. Высокая, медно-рыжая, несколько сухопарая по этим временам… и именно такая, какие мне всегда нравились!

«Хедшот…» — подумал я, сглатывая, и кажется, краснея так, как могут только краснеть подростки, а рыжеволосая богиня, властительница моих ночных дум начиная с сегодняшнего дня, прошла мимо меня, мельком глянув синими глазами.

А потом богиня наклонилась к столу, выслушивая Светлану Эдуардовну, и её ягодицы под юбкой шевельнулись маняще и соблазнительно, а медный тугой локон, вырвавшись из большого пучка волос, закрученных на затылке, качнулся возле маленького розового уха.

«Комбо!» — решил я, и потом добавил, охрипший даже в мыслях:

«Бля…»

— Миша, с тобой всё в порядке? — подойдя ко мне, поинтересовалась Елена Дмитриевна, в голосе которой звучат хрустальные обертоны и нотки тревоги. От неё едва заметно пахнет духами, и совсем чуть-чуть, женщиной…

— А? — не сразу реагирую я, вслушиваясь в волшебный голос, всё ещё звучащий в моей голове, — Да-а… жарко и вот… волнуюсь…

Оттягиваю и без того расстёгнутый воротник рубахи, стараясь не смотреть…

… а смотреть хочется. И не только смотреть…

— Понятно… — соглашается классная руководительница, — новая школа, это всегда волнительно! Но ты, Миша, не переживай, у нас ребята хорошие, дружные!

Одна часть меня, взрослая и циничная, мысленно отвечает, что ребята, если верить словам учителей, всегда хорошие и дружные, даже если они чуть не поголовно стоят на учёте в детской комнате милиции.

Другой я, преисполненный гормонами и томлением духа, разрывается на части, желая слушать, смотреть…

А смотреть, честное слово, есть куда! Елена Дмитриевна, как и положено советскому педагогу, одета весьма скромно и консервативно, и полагаю, пожелав того, могла бы выглядеть много лучше…

… но мне хватает и имеющегося, а юношеская фантазия и взрослый опыт дорисовывают недостающее.

— Ну, пойдём! — тронув меня за плечо и вызвав бурный отклик в организме, она вышла, и, цокая каблучками по коридору, пошла рядом, рассказывая о школе и своём, а теперь уже и моём, классе.

— … у нас очень сильная школа… налево… особенно химия, биология и английский. Потянешь?

— Ну… да, — не сразу спохватываюсь я.

— Не сомневаюсь, — тепло улыбается Елена Дмитриевна, — оценки у тебя неплохие, справишься! Первое время, возможно, будет немного трудно, но ты не расстраивайся, подтянем!

— Я… — уже толкаются на языке хвастливые слова, но взрослое альтер-эго берёт верх, — постараюсь.

— Уверена в тебе, — снова улыбается Елена Дмитриевна — она вообще улыбчивая, и улыбка у неё, чёрт подери, красивая! — Но ты, кажется, немецкий учил?

— В школе, — киваю ей, стараясь не смотреть… не слишком пристально смотреть… — а так потихонечку учу английский. Самостоятельно.

В голове — столько всякого хлама, который хочется вывалить в разговоре! О том, что у меня, официально, третий взрослый разряд по шахматам, а неофициально я играю намного лучше…

… о том, что я могу подтянуться двадцать два раза, и о том, что деньги я зарабатываю самостоятельно, а не беру у родителей…

… и вся та хрень, что несёт подросток, желающий понравится симпатичной девушке!

Сдерживаюсь, но откровенно — с трудом! Если бы не прежний жизненный опыт, я бы уже завалил её ненужной информацией, поинтересовался бы, замужем она или нет…

— Ну вот и пришли, — снова улыбнулась мне классная, остановившись перед дверью.

«Классная у меня — такая классная» — растёкшись мёдом, скалабмурил я в голове, но хвала Будде — хватило сил смолчать.

— Ребята! — войдя в класс, громко