Чужой среди своих 2 - Василий Сергеевич Панфилов

знала, не желая в том признаваться. Либо, что ещё хуже, проводка осталась в доме от времён довоенных, и может быть даже, дореволюционных.

Жмурясь от удовольствия, одобрительно закивал на вопрос мамы о бутерброде и чае, краем уха прислушиваясь к разговорам родителей.

Отец пока ещё присматривается и потому высказывается осторожно, но кажется, коллектив не самый плохой. Есть своя московская специфика, в которой предстоит разобраться, но в целом — жить и работать можно!

Мама пока в сомнениях — есть несколько мест, куда она может устроиться, и все они имеют как преимущества, так и недостатки. Благо, ей, как замужней женщине, не грозит статья за тунеядство, и выбирать она может, сколько угодно долго.

Другое дело, что выбрать нужно с умом, чтобы не мучиться потом, и не бежать, сломя голову, через месяц-другой после устройства на работу. Бегунков не любят, по делу и без песоча в «Крокодиле» и стенгазетах, и хотя уходят, чаще всего, от плохих руководителей и бытового неустроя, здесь, в СССР, преодоление бессмысленных трудностей воспевается.

Настоящему советскому человеку положено жить, денно и нощно беспокоясь о благе родного завода, плане, пятилетке за четыре года и построении коммунизма на всей планете. Согласно не опровергнутым обещаниям Хрущова, ждать осталось недолго, и к 1980 году в СССР будет один сплошной Коммунизм!

Пока он не наступил, можно с надеждой всматриваться туда, на линию горизонта, где вечно алеет заря светлого будущего. Надо чуть-чуть потерпеть, и из бараков и коммуналок всей страной — прямо в Коммунизм! На Марс, на Венеру, и конечно же — в собственную благоустроенную квартиру.

А некоторых, особо несознательных, туда не возьмут. Как я понимаю, в бараках оставят, и в коммуналках.

— … в этот день милитаристская Япония… — внезапно сообщило радио, едва ли не полную громкость включенное у кого-то из соседей. С полминуты мы всей квартирой слушали про знаменательный день, а потом ещё столько же — щёлчки переключения каналов, хрипы настроек и обрывки фраз.

— … да вашу мать! — услышал я сквозь эту какофонию возмущённый ор, — Сколько можно?! Если не слышите, купите себе наушники!

— Впору себе наушники покупать, — буркнул отец, допивая чай.

Да… одна из проблем коммунальной жизни — обилие собственно жизни. Семь комнат, и в большинстве не по одному человеку, с не самыми простыми характерами и часто — привычками, раздражающими окружающим, но самим обладателям привычек кажущимися совершенно естественными, и часто — единственно правильными!

— … мой в сорок пятом прямо из Берлина, и на японский фронт, — услышал я обрывки кухонного разговора, обуваясь в прихожей.

— Дверь не закрывай! — крикнул мне Пал Игнатьич, — Я сейчас тоже выйду!

Угукнув, оставил дверь приоткрытой и сбежал вниз по лестнице, внимательно глядя под ноги. Здесь, бывает, не только ссут…

«А я ведь то аниме так и не досмотрел…» — вспомнилось мне, и настроение чуть-чуть, самую малость, но испортилось. Не сильно, а так…

Пробегая мимо Большого Театра, покосился на кучку поклонников, столпившихся вокруг какой-то знаменитости, и хмыкнул. Никогда не понимал…

— Бе-бе-бе! — мелкий пацан, обогнав меня и пробежав несколько метров, обернулся, и, приставив пальцы к уголкам глаз, растянул их, став неизвестно кем, но узкоглазым, и судя по возмущённым воплям сзади — очень обидным!

— Сам такой! — звонко проорали позади, и, чуть толкнув меня, мимо пронеслась тощая девчонка, грозя обидчику всеми карами, — Сам ты япошка!

Мыли снова заскакали вокруг утреннего происшествия, Японии…

«Чёрт… — я чуть не споткнулся, — Горовицам начертил аж несколько вариантов мебели, годной для их крохотного помещения, а себе-то что?!»

Мне такую мебель и монтировать в студенчестве приходилось, и… в общем, разбираюсь! Не так чтобы очень, но на безрыбье! Да и куда нам, собственно, деваться? Комната узкая, неудобная…

Поставить нормальную кровать у входа, а напротив шкаф — как у всех, так останется только узкий проход, да и тот — боком! А если поиграть с пространством…

Я аж остановился, представив несколько интересных, и очень… очень бюджетных вариантов!

Во-первых, и это самое главное — мне просто скучно. Нет интернета, проблема с книгами… и даже, мать его, ТВ нынче — позорное угрёбище… которого у нас, к слову, нет!

А во-вторых… не уверен пока, но при здешнем дефиците всего и вся, все эти мебельные изыски могут принести нам… чего-нибудь.

Не знаю пока, что именно, но твёрдо уверен, что руки, растущие откуда надо, и голова, в которой есть пусть чужие, но очень интересные идеи из будущего, это хороший такой стартовый капитал!

А деньги это, выгодные знакомства или что-то ещё — не суть важно! Лишь бы на пользу…

Несколько минут спустя, стоя неподалёку от школы, я, взрослый, состоявшийся мужчина…

… собираюсь с духом.

В животе — противное сосущее чувство, ноги, ставшие чуть-чуть ватными, и, мать её… неуверенность в себе…

Откуда?! Понятно, что я сейчас подросток, и гормонам плевать на весь мой жизненный опыт… тем более, что опыт из той, прошлой жизни! Это там у меня сформировались нужные нейронные связи, рефлексы и прочее…

А здесь… знаю, понимаю, но, сука, заново! Заново это дурацкое, нелепое ощущение, понимание, что ты новичок в школе, и от того, как тебя примет коллектив, как отнесутся учителя, зависит, чёрт подери, слишком многое…

Я не боюсь… не люблю драться, но не боюсь! Но взгляды, перешёптывания, притирки к коллективу… чёрт бы их побрал!

В новом коллективе даже взрослому не всегда бывает просто притереться, да и не всегда получается! Часто — внешне всё благополучно, улыбки… а за спиной — подставы, козни, и в результате — стресс, стресс, стресс…

А ещё нервные срывы, увольнения по собственному и прочие неприятности. Часто — не потому, что коллектив так уж плох, или новичок совершенно никчемушен, а просто — не сложилось. Бывает.

Но взрослому проще выстраивать отношения, да и взрослые, в целом, более терпимы, у них не так бушуют гормоны, не лезет в голову юношеский максимализм, не так остро желание утверждаться в стае. Взрослому, в конце концов, проще уйти, написав заявление по собственному…

Детство — счастлива пора[32]? Ну-ну… Шесть дней в неделю с восьми тридцати утра и до пол второго, в замкнутом помещении с тремя десятками детей или подростков с неустоявшейся психикой, и, мать их гормонами, которые давят на мозг!

С инстинктами, унаследованными от диких предков, заставляющих не просто бегать, прыгать и играть, но — самоутверждаться, часто — за счёт других. Здесь — развитие личности, но здесь же — психологические травмы.

А ещё — педагоги. Сертифицированные, с дипломами о высшем образовании… и у каждого —