«Синано» - потопление японского секретного суперавианосца - Джозеф Инрайт

Я уже просмотрел половину бюрократической, но необходимой документации, когда мне пришла в голову мысль спросить, почему подводной лодке было дано название «Арчер-Фиш» - из двух слов с дефисом. В таком виде название фигурировало во всех журналах, отчетах, инвентарных списках и прочих документах. Названия других подводных лодок на флоте писались одним словом. Ни одного другого названия подводной лодки, состоящего из двух слов, соединенных дефисом. Главный старшина сигнальщиков Карнахан сказал мне, что в то время, когда лодка передавалась в состав действующего флота, экипаж уже считал подводную лодку «Арчер-Фиш» особой лодкой, заслуживающей необычного названия. Отправляли документы, в которых название упорно писалось с дефисом. С течением времени во всех входящих документах это название лодки с дефисом закрепилось, и только некоторые твердолобые консерваторы продолжали писать его в одно слово.

Вот такой оказалась тайна названия…

Вступающий в должность командир обязан был ознакомиться с подводной лодкой и проверить готовность экипажа на корабельных учениях. Состояние всех дел должно было быть оценено по меньшей мере на «удовлетворительно». Все прежние нарушения отражались в акте передачи до того, как новый командир примет командование. Такие правила были призваны снять с нового командира ответственность за допущенные предшественником просчеты.

Дела на лодке «Арчер-Фиш» были поставлены хорошо. Ну, а я был так рад снова стать командиром, что произнес бы традиционные слова «Я сменяю вас, сэр» даже в том случае, если бы имели место серьезные недостатки. Но их как раз не было.

У меня было достаточно времени за четыре дня перехода в Перл-Харбор, чтобы познакомиться поближе с экипажем «Арчер-Фиш». Он состоял из 8 офицеров и 74 матросов. Это был самый сплоченный экипаж, с каким мне когда-либо приходилось служить в ВМС.

- Кэп'н, как насчет чашки кофе? - отвлек меня от моих размышлений голос лейтенанта Эндрюса.

- Спасибо, Джон. Не надо пока.

Я посмотрел на часы: время приближалось к 2.35. И снова бросил настороженный взгляд на авианосец. Ничего не изменилось. Мы все так же шли, не отставая от него. Может быть, даже чуточку впереди. Проклятье! Если он не собирается повернуть к юго-западу, чтобы направиться на Филиппины, тогда он, должно быть, пойдет в пролив Кии, один из двух главных проливов, ведущих во Внутреннее море. Если пролив - пункт его назначения, то он, вероятно, изменит свой курс на 15-20 градусов вправо, что еще больше отдалит нас друг от друга…

Я знал, что луна уйдет в 4.30. Когда она скроется, исчезнет та освещенность, которая необходима для атаки под перископом. А с рассветом нам вообще придется пойти на погружение, иначе нас заметят сигнальщики неприятеля.

Возможности для выхода в атаку неуклонно уменьшалось. Я решил послать второе донесение об обнаружении неприятельского авианосца. При этом я подумал о тех изменениях, которые произошли за последний год. В 1943 году подводные лодки союзников, находящиеся в японских водах, посылали радиограммы только в случае острой необходимости. Японцы, обнаружив передачу, получали радиопеленг и высылали один или два самолета, которые старались атаковать лодку в надводном положении.

Со временем мы стали свободнее пользоваться радиопередачами. В этом патрулировании мы послали уже несколько радиограмм. Например, в первый вечер, когда мы находились в районе № 5, командующий подводными силами на Тихом океане запросил нас, был ли у вас какой-либо контакт с американской подводной лодкой «Скэмп», которой командовал Джон Холлинсворт, мой друг и одноклассник. Она должна была находиться в соседнем районе.

Это был обычный способ, при помощи которого адмирал Локвуд и офицеры оперативного управления получали сведения о том, что все в порядке. Я тогда отправил радиограмму такого содержания: «Сожалею, но у нас не было ни визуального контакта, ни контакта по радио с подводной лодкой «Скэмп».

В других, передачах, которые мы посылали, содержались метеорологические сведения о прогнозах погоды для американских бомбардировщиков Б-29, которые мы передавали из района 20-30 миль севернее места, где мы находились теперь.

Преследуя цель, мы оказались за пределами своего района № 5.

Я знал, что, как только мы выйдем в эфир, наши сигналы обнаружат на авианосце. Ну и что из этого? Мы не можем настигнуть его в этих условиях. И что бы мы ни делали, наши шансы атаковать авианосец от этого не стали бы еще меньше. Более того, он повернул прямо к нам именно в те минуты, незадолго до полуночи. Когда шла наша радиопередача. Мы не смогли разгадать причину, почему он повернул к нам, а это осталось тайной для нас на долгие годы. Я решил, что нам нечего терять, но надо использовать даже малейший шанс, чтобы улучшить наше положение, если даже при этом нас снова обнаружат.

Я позвал энсина Кросби на мостик. Мы должны были послать другую радиограмму в Перл-Харбор.

Без сомнения, адмирал Локвуд и его штаб не спали и с беспокойством ожидали наше сообщение о положении дел. Необходимо было также сообщить о том, что основной курс японского авианосца был 270 градусов, а не 210, как мы докладывали раньше, снова я пересказал смысл радиограммы Гордону и попросил его побыть с радистом в радиорубке, пока он будет передавать закодированный текст в Перл-Харбор. Затем радист должен был перейти на другую частоту и повторить текст для наших подводных лодок, которые, возможно, уже идут нам на помощь. Через несколько минут Гордон возвратился на мостик и доложил, что Перл-Харбор проявил идеальное понимание. На этот раз связист на Гавайях принял радиограмму, переданную нашим радистом первого класса Диком Скэнланом вне очереди. Еще в ходе записи текста Перл-Харбор начал передавать его для всех подводных лодок на отведенной для них частоте.

Несомненно, наше донесение стало главной темой разговора в штабе адмирала Локвуда и на всем флоте. Меня обрадовало сообщение Гордона.

- Когда в Перл-Харборе подтвердили получение?

- В два сорок один, кэп'н, - ответил он, сияя широкой улыбкой. - Быстрее и быть не могло, когда они теперь знают, что мы охотимся за большой целью.

Я повернулся и стал снова смотреть на авианосную группу противника.

- Давайте посмотрим, отреагируют ли они на наше послание в Перл-Харбор. Они не могли не засечь вас.

- Удачи вам, кэп'н, - сказал энсин Кросби перед тем, как спуститься вниз.

Я кивнул ему в знак благодарности и снова направил сбой бинокль на японский авианосец. Повернет ли он в нашу сторону? Ляжет ли на курс 210 градусов? Или он повернет на северо-запад или север и исчезнет из виду? Вообще, будет ли он что-либо предпринимать?