Приходи в полночь - Сюзанна Форстер

Боже, за одно это ее можно было ненавидеть!

И вот теперь, разглядывая фотографии, висевшие в зловещем красном море его темной комнаты, он чувствовал, как поворачивается тот самый нож, причиняя сладкую, острую боль. Ник закрыл глаза, его ладонь скользнула под хлопчатобумажную футболку, рассеянно потирая шрам, рассекавший темные завитки волос у него на животе. Ему надо до чего то дотронуться, и если это не может быть она…

Проводя рукой по животу, по выпуклостям мышц, он снова позволил своему желанию вырваться наружу, прежде чем смог его обуздать.

– Господи… – хрипло прошептал он.

Ник знал, что случится, когда он прижжет рану. Как только он ее запечатает, энергия потечет прямо в пах. Соберется там, похожая на огонь, и у него начнется эрекция. Боже, все те ночи, когда он лежал в постели, умирая от желания обладать женщиной, но не в состоянии представить себя ни с кем, кроме нее…

Она… безумное наслаждение, связанное с ней… он знал всю нежность, которую нужно знать в связи с этим безумием… раздвинутые ноги, сдавленные вздохи, маленькие округлые груди, деликатно вздымающиеся над ее грудной клеткой. Ее мягкость взывала к нему в его снах, но когда он тянулся к ней, то не находил ничего, кроме своего набухшего возбуждения, и тогда он давал своему телу то, что оно требовало. Разрядку.

И снова искушение сунуть руку за свободно завязанный шнур спортивных штанов оказалось почти непреодолимым. Выношенная мягкая ткань касалась его напряженного члена легко, как женская ладонь. В другом состоянии он, наверное, смог бы насладиться этим чувством, но он умирал… умирал от желания прикоснуться к ней, умирал из за нее.

Резкий вопль вывел Ника из эротического транса. Последовавший затем сокрушительный треск заставил его стремительно вернуться к действительности. По темной комнате заметался красно черный свет – повернувшись, он задел лампу, и теперь она широко раскачивалась из стороны в сторону. Когда он распахнул дверь, взору его предстал настоящий хаос. Мэрилин носилась по комнате огромными скачками, уши прижаты, когти стучат по сияющему деревянному полу, отражающему каждое ее движение. Эстела тоже находилась в студии, неуверенно кружа по ней и пытаясь поймать кошку. В другом конце студии лежал опрокинутый стеллаж и валялось разное оборудование, удлинители и зажимы. Упала и пара камер в футлярах.

– О мой Бог! – восклицала Эстела, попутно ругая кошку и потрясая руками при виде этого кавардака.

Видимо, Мэрилин обследовала шаткий стеллаж, где он хранил запасные детали и дополнительное оборудование, и перевернула все это сооружение.

Ник вздрогнул, когда Эстела принялась ногой сгребать валяющиеся на полу предметы в кучу.

– Кошмар! – причитала она, с трудом нагнувшись, чтобы поднять камеру «Никон Ф 4». – Посмотри ка! Просто несчастье какое то!

– Эстела! – взорвался Ник. – Оставь это!

Она отпустила камеру и, качнувшись назад, упала на колени.

– Почему? – прошептала она. – Кто то сошел с ума?

– Я уберу, – сказал Ник, шагая к ней и припечатывая каждый свой шаг угрожающим видом. – Иди… уходи отсюда. У тебя, наверное, есть чем заняться.

Она стала отмахиваться от него, словно он хотел ударить ее, но он все равно схватил ее за руку и поднял на ноги, возможно, чуть грубее, чем намеревался.

– Ублюдок! – выкрикнула она, заковыляв к двери в ту же секунду, как вырвала свою руку. Дрожащие, негодующие звуки ее фырканья заполнили комнату, а когда она добралась до порога, то повернулась и вызывающе ткнула в его сторону средним пальцем. Вся ярость ее католической морали содержалась в этом одном непристойном жесте. По всей видимости, довольная собой, она послала ему гневный взгляд, проклинавший его со всей силой дурного глаза.

Как только она повернулась к нему спиной, Ник позволил себе улыбку, столь же быструю, сколь и холодную. Он смотрел, как она, переваливаясь, удаляется по коридору, а когда убедился, что ушла, захлопнул дверь в студию, запер ее и подошел к камере, которая лежала под ногами у его экономки, к той, которую она собиралась поднять.

При падении «Никон» пострадал, но не это сейчас заботило Ника. Диск диафрагмы на его 400 миллиметровом фотоаппарате болтался свободно и упал Нику на ладонь, когда он прикоснулся к нему. Он наклонил объектив, и на руку ему выкатился сверточек в пузырчатом пластике, какой используют для упаковки. Сквозь пластик ясно была видна голова серебряной змеи.

В глазах у Ника заплясал красный свет, предвестник очередной мигрени. Он сжал кулак, давя пузырьки. Когда пакетик окончательно скрылся в ладони Ника, мышцы у него на предплечье напряглись, и он тихо выругался. Это была улика, которую все искали, которая могла отправить его на смерть. Надо найти для кольца более надежное место.

Глава 13

Резкий шум, донесшийся из интеркома, возвестил о подключении помощницы Ли.

– Доктор Раппапорт? – задыхаясь, поинтересовалась Нэнси. – На первой линии мистер Рид, звонит в ответ на твой звонок.

– Спасибо, Нэнси. – Палец Ли повис над мигающей кнопкой.

– Постой! – вмешалась Нэнси. – Твой клиент тоже здесь. Ник Монтера. Попросить его подождать?

Ли легонько постучала по кнопке. Она ждала этого звонка. Им с Доусоном надо было поговорить. Она, как, без сомнения, и он, была завалена работой, но надо было что то делать. Ей не удалось связаться с ним после ее разговора с Полой Купер накануне.

Огонек настойчиво мигал. Ли почти ощущала нетерпение Доусона, которого заставляли ждать, но убрала руку. Сейчас не время для разговора, который может осложниться, а ей надо сконцентрироваться на предстоящем сеансе.

– Узнай, сможет ли Доусон поужинать со мной сегодня, ладно? – попросила она Нэнси. – И если да, закажи столик в итальянском ресторанчике на нашей улице. Спасибо.

– А назначенная встреча?

– Пригласи его ко мне через минуту.

Как только интерком отключился, Ли соединила подушечки большого пальца и мизинца и как следует сжала их, применяя технику постгипнотического самовнушения, разработанную для обретения спокойствия. Через несколько секунд она почувствовала, что дыхание стало глубже, а мышцы плеч расслабились. Она уже много лет не пользовалась этой техникой. По счастью, она ей по прежнему помогала. Теперь Ли чувствовала себя готовой даже к встрече с Ником Монтерой.

Она уменьшила количество тестов, которые собиралась дать Монтере, до стандартной анкеты и двух проективных тестов, одним из которых был тест Джонсона – Раппапорт. Анкету обрабатывать будет Нэнси, на компьютере.

– О… – прошептала Нэнси, – готова ты или нет, но он идет.

Ли положила локти на подлокотники кресла и выжидательно посмотрела на дверь, радуясь тому, какой расслабленной и профессионально готовой она себя чувствует. Она почти не удивилась, когда Монтера открыл дверь и вошел. Первым ее впечатлением было ощущение высоты и мощи, яркого контраста. На нем был темный костюм, двубортный, отличного покроя, с кремовой водолазкой, воротник которой касался его крепкой, твердо очерченной челюсти.