Демоны Вальхаллы - Дмитрий Казаков

Подлый удар в самое ее сердце, как понял Вильям, должен будет показать, что у человечества есть собственные козыри для борьбы даже со столь могучим противником.

Додумать мысль до конца Вильям не успел, поскольку гипноиндуктор завершил передачу и тут же заработал механизм усыпления. Мускулы потяжелели, по телу разлилась липкая слабость, а через несколько мгновений отключился не осознавший этого факта мозг.

Судя по тому, что мускулы повиновались с трудом, двигаясь вяло, как змеи после зимней спячки, Вильям провел в камере не меньше двух недель. Невероятным усилием поднеся к глазам индикатор легионера, он ощутил, как изумление смывает сонливость.

Если верить приборчику на запястье, то с момента, когда их погрузили на "Властелин небес-16", прошло двадцать семь дней. Столь дальнего прыжка в истории Первого Ударного Полка еще не случалось.

Дверца камеры никак не желала открываться, и только после пяти минут пыхтения и разнообразных ругательств разочарованно клацнула, выпуская Вильяма на свободу. Чувствуя себя тюремным узником, вышедшим после двадцатилетнего заключения, он выбрался в коридор.

– Святая Дева, что, опять прыгать придется? – уныло вопросила торчащая из соседней камеры голова Арагонеса. – Ох, как я не люблю это дело – синяки больно долго не проходят.

– В этот раз не придется, – ответил Ли, свежий и бодрый, как только что из-под холодного душа. – Мы уже на Вителлио. Так что шевелите костями – чем быстрее высадимся, тем меньше шансов, что нас засекут…

Напялив шлем, Вильям обнаружил, что Боевая Информационная Система включена и передает изображение с внешних камер звездолета. Те показывали узкое ущелье, обрамленное скалами настолько черными, что они были едва различимы в ночной мгле.

Крылья "Властелина небес" чуть не касались отвесных утесов. Оставалось только восхищаться мастерством пилотов, ухитрившихся посадить не такой маленький корабль в сопоставимую с ним по ширине расселину.

– Умно, – пробормотал Вильям, когда первый шок прошел, – если бы разбились в всмятку, то концы отдали бы во сне…

Наружу выбирались через трюм, где каждый получал свою долю груза. Вильяму, судя по размерам и форме наполнявших рюкзак предметов, достался запас провизии человек на пять.

Воздух Вителлио оказался пригоден для дыхания, а наполняющие его ароматы напоминали о земных горах. Пахло холодным камнем и той особой свежестью, которая бывает только на вышине, где нет ничего, кроме скал. Свежий ветер пощипывал кожу.

– Все? Никого не забыли? – спросил лейтенант Радукану, когда выпустившая легионеров дверь люка захлопнулась. – Очень хорошо. Двинулись…

"Властелин пустоты" медленно и совершенно бесшумно, как исполинская ночная бабочка, поднялся. На мгновение затмил звезды над ущельем, и тут же исчез, растворившись среди мрака.

Неделю, отведенную взводу на выполнение задания, он проведет в одном из пустынных районов планеты – на ее северном полюсе, укрывшись за завесой бушующих там штормов. Сюда вернется точно в назначенный срок и ждать будет не больше двенадцати часов.

– Еще раз напоминаю, что мы находимся в тылу врага, – после высадки из корабля БИС отключилась, и говорил лейтенант, собрав подчиненных вокруг себя. Слышать его голос, исходящий не из наушников, оказалось непривычно, – наши силы несоизмеримы с силами вителлиан. Любое боевое столкновение неизбежно станет для нас последним, так что единственный шанс выполнить задание и уцелеть – остаться незамеченными. Поэтому любой радиообмен исключен, общаться будем голосом и жестами. Вся аппаратура, слишком заметно излучающая, включая генераторы маскировочных полей, у нас отсутствует.

Арагонес хмыкнул, Гаррисон мрачно засопел. Вильям подумал, что чуть ли не впервые легионеры оказались в ситуации, когда все зависит не столько от боевой техники, но и от них самих, от ловкости, умения и расторопности.

– Наша задача – установить заряды и вернуться сюда, – закончил речь лейтенант. – Если кто-то не готов идти – пусть скажет немедля, и я его просто застрелю. Нет таких? Тогда за мной!

Ущелье вывело их к тянущейся чуть ли не на километр каменной осыпи. Ниже темнел лес, а на самом горизонте виднелась россыпь желтых и багровых огоньков.

Аппарат, похожий на шарик из ртути, выпал из облака и ринулся к земле, как бомба. Затормозил так резко, что находящихся внутри должно было расплющить в блин, метнулся в сторону и исчез.

– Летают, крокодил им в пасть, – пробурчал Гаррисон. – И чего летают?

– Развлекаются, – пожал Вильям плечами. – На патрулирование это мало похоже, клянусь четверкой.

Между древесных стволов цвета старого серебра царила духота. Где-то наверху, в кронах, шуршал ветер, но вниз, к густому и колючему подлеску, через который приходилось буквально продираться, он не добирался.

– Привал, – передали по цепочке приказ, – тридцать минут…

Они шли не останавливаясь с самой высадки, видели, как поднимается из-за горизонта маленькое, но очень горячее солнце Вителлио. Теперь оно болталось где-то в зените, и облака, похожие на драные пуховые одеяла, не могли умерить его жара.

Вильям ботинком отгреб в сторону сухую ветку, из-за шипов выглядящую как орудие пытки, и уселся на кочку, поросшую чем-то похожим на фиолетовый мох. Снятый со спины рюкзак возмущенно брякнул о землю.

– Эх, поспать бы, – вздохнул Гаррисон, вскрывая банку консервов. Перебивая ароматы листвы и цветов, поплыл запах бобов со свининой.

– Тридцать дней спал и все ему мало, – ухмыльнулся Арагонес.

В чаще неподалеку что-то затрещало. Вильям упал на землю, выставив винтовку в направлении звука. Гаррисон тоже оказался лежащим, но в руках его вместо оружия красовались ложка и банка консервов.

– Так-так! – Ли оглядел подчиненных. – Без команды не стрелять!

Треск приблизился, один из кустов зашатался и из-за него вылезла очень толстая, покрытая темно-зеленым мехом "ящерица". Некоторое время она тупо глядела на людей, потом в выпуклых, похожих на кружки стекла глазах появилось что-то вроде удивления.

Развернувшись, зверюга уползла в ту сторону, откуда явилась.

– Вот тварь, – Гаррисон засопел, – не дает поесть спокойно!

– Так сожрал бы и ее в отместку, – посоветовал Соболев, вовсю работая ложкой.

Опустошенные банки отправились в переносной утилизатор. Тот скрипел и кряхтел, перемалывая все в молекулы, а когда замолк, то оказалось, что пора идти дальше. Под ногами хрустели сухие ветви, шипы норовили проткнуть бронежилет и добраться до кожи, пронзительными голосами орали в дебрях какие-то твари.

Шли до самого вечера, миновали полосу болота, после которой лес начал потихоньку редеть. Так что Вильям ничуть не удивился, когда впереди открылась черная, исчерканная непонятными значками полоса шириной метров в двадцать.

– Хренова дорога, – сказал лейтенант Радукану, сверившись с электронным планшетом. – Придется дождаться темноты…

Пока солнце не зашло, вителлианское "шоссе" ни мгновения не оставалось пустынным. По черной полосе с такой скоростью, что их едва можно было разглядеть, скользили вытянутые экипажи, более всего похожие на гигантские морковки из металла.

С тяжелым шмелиным гудением проплывали более крупные аппараты, иногда проползало что-то круглое, фырчащее. После него материал дороги начинал блестеть, как отполированный.

Стоило наступить темноте, как нанесенные на "шоссе" знаки засветились, излучая призрачное голубоватое сияние.

– Пошли! – приказал лейтенант, по шлему которого бегали неяркие блики.

При каждом шаге под ногами глухо звякало, точно люди шли по стальному монолиту.

– Быстрее! – гаркнул Радукану, когда на востоке зародился все усиливающийся гул.

Вильям ускорил ход, ощущая, как вздрагивает под ногами дорога, как в накатывающемся звуке появляются грозные нотки. К людям приближалось нечто очень большое и тяжелое.

Они едва успели соскочить с черной полосы и укрыться в спасительных зарослях, когда "шоссе" оказалось залито потоками яркого света. Ворча и рыча, как сотня разгневанных медведей, по тому месту, где только что прошли легионеры, проехало нечто размером с дом.

– Святая Дева, какая здоровая! – восхищенно проговорил Арагонес.

Вильям молча разглядывал торчащие из массивного темного корпуса штыри и выступы.

– Двинулись, хватит валяться, – оторвал подчиненных от созерцания лейтенант.

На селение наткнулись примерно через час ходьбы. Строения, напоминающие лежащие на земле аэростаты из ажурного серебристого материала, окружал забор из непрочной на вид проволоки, натянутой на столбы.

– От кого это они отгораживаются, интересно? – спросил Гаррисон.

– Лес вокруг, – ответил Вильям, – мало ли кто тут водится…