Мой некоронованный принц, или Золушки не продаются - Юлия Бузакина

– Жизнь вообще странная штука, – поморщившись, перебил его Павел. – Слушай, поезжай домой, ладно? Матери обо всем придется рассказать.

– Придется.

– Только давай договоримся, брат. Никто не должен узнать, что мы с тобой хотели весело провести время, и подсунули Полю эту шлюху. По рукам?

– По рукам.

– Я приеду следом за тобой, как только дождусь Ершова.

– Хорошо, брат. Я поймаю такси.

Подваленный и разбитый, Эдик бросился вон из квартиры.

Павел покосился на все еще красивую Риту и достал из кармана брюк сотовый телефон. Набрал номер следователя Ершова.

– Поднимай свою задницу, Ершов. Для твоей опергруппы есть работа на Поливанова. Труп девушки, скорее всего, смерть от передозировки наркотиков…

– Черт, Паша! У тебя же помолвка сегодня! Чего тебе за праздничным столом не сидится? – ругался отборным матом на другом конце провода Ершов.

– На месте расскажу.

– Ну, как знаешь. Патологоанатома, значит, тоже брать?

– Нет, ты, конечно, можешь сам за него поработать, – фыркнул прокурор.

– Едем уже, – отмахнулся Гриша. – Только адрес сбрось смской поточнее.

– Сброшу, – хмуро пообещал Павел.

* * *

Когда он добрался до дома Ани, было уже далеко за полночь. Не решившись стучать в дверь, он набрал ее номер.

– Паш, ну наконец-то, – сонно пробурчала она.

– Привет, моя хорошая. Прости, что задержался. Если хочешь, не открывай, я поеду к себе.

– Как не открывать? А для чего я ждала тебя весь вечер? – девушка соскользнула с постели, запахнула тонкий халатик и подошла к двери.

– Как Поль? – впуская его в холл, с тревогой спросила она.

– В больнице, – устало отмахнулся Павел. – Врачи не решились оставлять его дома. У него была остановка сердца, и теперь за ним будут наблюдать некоторое время.

– Твои родители с ним?

– Конечно. А я вот… приехал к тебе. Правда, сейчас совсем не время для визитов.

– Не волнуйся, в доме кроме Артема никого нет. Мама и папа уехали в Адлер. У них там семинар по малому бизнесу. Хотят расширять магазин, но не хватает опыта.

– То есть, я даже могу попросить у тебя кружку горячего чая?

– Ты даже можешь остаться у меня до завтра, – заулыбалась Аня. – Сбудутся мои самые сокровенные мечты. Мы будем заниматься любовью, а потом спать вместе в моей постели.

– И тебя совсем не оттолкнула моя ужасная семья? – осторожно спросил он.

– Ох, Паша, твоя семья, конечно, далеко не подарок, но… Меня устраивает то, что у нас с тобой есть сейчас. Певица и прокурор, которые любят друг друга.

Павел посмотрел на нее и отчего-то вспомнил Риту, лежащую на роскошном диване в квартире, снятой для нее безумно влюбленным Полем. Ему стало не по себе. Получив все, о чем только могла мечтать, проститутка так глупо отправилась на тот свет, просто не рассчитав дозу. И забрала бы вместе с собой его младшего брата, если бы не подоспели врачи.

Прокурор наблюдал, как Аня хлопочет над плитой, заваривая ему чай, как она достает из холодильника ветчину и свежие овощи, и думал о том, какой же он счастливчик, что может рассчитывать на чай и легкий перекус из ее рук. Что она, такая близкая и любимая, скоро станет его женой, и они найдут тот дом с розами и верандой, в котором не будет никаких каминов, а будет только любовь и взаимопонимание. И что он, скорее всего, откажется от наследства в пользу братьев и матери, потому что ему совсем не хочется менять свою жизнь.

Глава 27

– Она сказала, что мы улетим к звездам, – мямлил Поль на больничной койке.

На него было жалко смотреть. Растерянный взгляд, заплаканные глаза. Он до сих пор не мог поверить, что его любимой девушки больше нет.

– Сколько раз вы с ней летали к звездам за время знакомства? – Павел, потирая жесткую щетину подбородка, присел на табуретку рядом с кроватью.

– Три раза точно. Мы принимали роскошную ванну, занимались любовью, потом она предлагала мне полетать, и я с удовольствием соглашался на ее эксперимент.

– Что было потом? Ты уходил домой?

– Нет. Мы засыпали, просыпались на следующее утро, и все было, как обычно. А позавчера мама позвонила мне и предупредила, что я обязан присутствовать на ужине. Поэтому я не остался у Риты. Мы вместе взлетели, а потом я вызвал такси. Уже по дороге домой мне стало плохо. Я поднялся в спальню и потерял сознание.

– Тебе дико повезло, что вчера ты приехал домой вместо того, чтобы остаться. Мы смогли завести твое сердце, Поль. Считай, ты родился в рубашке, в отличие от твоей подружки.

– Я не могу поверить, что Риты больше нет… Она была такой красивой, такой обаятельной… Мы с ней часами могли смеяться с простых анекдотов, могли делиться самым сокровенным. Ее отец, французский предприниматель, отказал ей в средствах, и тогда я снял для нас двоих небольшую квартиру. Это был наш собственный маленький рай. Я оставлял ей деньги, чтобы она ни в чем не нуждалась, а она… Она любила меня таким, как есть. Вот таким, неловким, неуклюжим и очень неуверенным в себе…

Поль снова заплакал.

Павел на мгновение прикрыл глаза. Ему стало невыносимо жаль брата.

«Какие же мы с Эдиком сволочи… Подсунули ему оплаченный экземпляр женской привлекательности, насквозь прогнивший внутри, и за этот подарок он чуть не поплатился жизнью», – размышлял прокурор. Как бы там ни было, говорить с братом о том, что произошло, не было никакого смысла.

Вошла медсестра.

– Я принесла лекарства, – приветливо улыбнувшись прокурору, пояснила она. – Доктор прописал восстанавливающие капельницы. Сейчас как раз самое время для того, чтобы прокапаться.

– Да, конечно, – Павел поднялся со своего места и отошел к окну, позволив персоналу заниматься своей работой.

– Знаешь, что самое противное в капельницах, Паша? – подставляя правую руку медсестре, спросил Поль.

– Что же?

– Когда в вену вгоняют иголку, чувствуешь неприятную боль. А когда мы с Ритой взлетали к звездам, боли почти не было. Было только бесконечное счастье.

– Не будь идиотом, Поль! – не удержавшись, сорвался Павел. – После таких взлетов отправляются на тот свет!

– А откуда ты знаешь, что здесь лучше? Если бы мама не вызвала меня домой, мы с Ритой сейчас были бы вместе. А так… Моя жизнь снова пресная и серая. Она открыла мне целый мир, Паша. А теперь я снова никому не интересен.

– Да ты хоть понимаешь, как тебя любит мать?! – нервно проведя рукой по светлым волосам, взорвался прокурор. – Она чуть разума не лишилась, когда у тебя остановилось сердце!

– А ты понимаешь, что такое жить