Катастрофа. От Хрущева до Горбачева. - Виктор Гришин

Во второй половине дня делегация возвращалась в Ханой автомашинами. Дорога была длинной. На паромах переправлялись через десяток заливов и речек. Всюду скапливалось много машин, людей, завязывались разговоры. Вьетнамцы высказывали нам свои добрые чувства: «Лен со, лен со», — слышалось со всех сторон. Улыбки, рукопожатия, приветствия вьетнамцев надолго сохранились в нашей памяти.

Из Вьетнама мы вернулись с большими впечатлениями о стране, ее мужественном, трудолюбивом народе, которому еще предстояло решать большие задачи по восстановлению единства Родины, пройти через испытания войны с американскими захватчиками, в трудных условиях преодолевать тяжелое наследие колониализма, строить социалистическое общество.

Когда я был избран председателем ВЦСПС (в 1956 г.), председателем Всекитайского совета профсоюзов был Лай Жоюй. С делегацией профсоюзов Китая он приезжал в Москву, знакомился с работой ВЦСПС, центральных комитетов и советов профсоюзов, посетил несколько предприятий, выставку достижений народного хозяйства. С Китаем тогда у нас были хорошие отношения. Естественно, дружескими были встречи и беседы с руководителями профсоюзов этой великой страны. Вскоре Лай Жоюй умер. Председателем Всекитайского совета профсоюзов стал секретарь ЦК Компартии Китая Лю Нини. Он был избран вице-председателем и членом исполбюро Всемирной федерации профсоюзов.

Выше среднего роста, подтянутый, черноволосый, лет сорока — сорока пяти, в роговых очках, несколько медлительный. Когда говорил, закрывал глаза. Он производил впечатление философа или, по крайней мере, школьного учителя.

В то время наша совместная работа в ВФП, как и двусторонние связи между профсоюзами СССР и КНР, проходила в духе сотрудничества и взаимопонимания. Не было разногласий у представителей профсоюзов Китая и с ВФП, с входящими в это объединение профцентрами других стран.

В конце пятидесятых годов начали проявляться и все более нарастать трудности в отношениях профсоюзов Китая с профсоюзами Советского Союза, социалистических стран.

На сессии Генерального совета Всемирной федерации профсоюзов в Пекине в 1960 году Лю Нини от имени профсоюзов Китая выступил вразрез с общей линией ВФП, входящих в нее профсоюзов. В последующем представители Всекитайской федерации профсоюзов на всех форумах ВФП выступали со своей особой платформой, всячески мешали нормальной работе ВФП, осуществлению ее генеральной линии. Это создавало немалые трудности в деятельности федерации. Двусторонние связи с профсоюзами СССР и других стран были прекращены.

На все мероприятия, проводимые ВФП, представители Всекитайской федерации профсоюзов приезжали, но вели себя провокационно, стремились помешать нормальной работе. Сам Лю Нини, секретари совета на мероприятиях ВФП не появлялись, приезжали никому не известные люди, но с мандатом китайских профсоюзов.

Повлиять на них, убедить в необходимости соблюдать порядок, тем более поддерживать линию ВФП, коллективно выработанную входящими в нее профсоюзами, было невозможно.

На VI Всемирном конгрессе профсоюзов в Варшаве в октябре 1965 года Лю Нини вновь выступил с резкой критикой ВФП, объединяемых ею профсоюзов, обвинил их в оппортунизме, соглашательстве с империализмом и других мнимых «грехах».

Конечно, это выступление ни у кого поддержки не нашло. В последующих речах руководителей национальных профсоюзов был дан решительный отпор необоснованным обвинениям руководителя китайской федерации. Конгресс одобрил деятельность руководящих органов ВФП и подтвердил направленность ее деятельности.

Вечером после завершения конгресса я позвонил по телефону Лю Нини и предложил встретиться у него в номере гостиницы. Тот с охотой согласился. На встречу мы пошли с секретарем ВЦСПС П.Т.Пименовым. С китайской стороны в беседе принял участие Лю Чаншен — член ЦК КПК, секретарь Всекитайской федерации профсоюзов. Он знал русский язык и у нас с ним были неплохие отношения.

Разговор был долгим и трудным. Мы сказали нашим собеседникам, что не понимаем их, что их критика ВФП необоснованна, что они создают трудности в международном профсоюзном движении, призывали к единству, преодолению разногласий и т. п.

Лю Нини пространно говорил, что «он ученик советских товарищей, но, видимо, плохой ученик». Из его слов можно было понять, что китайское руководство не согласно с утверждением об опасности мировой ядерной войны. «Ядерная война не страшна, — заявил он, — ее нечего бояться». Если в ней и погибнет сколько-то миллионов человек, то оставшиеся построят коммунизм. Боязнь ядерной войны — это боязнь империализма, утрата революционности, неверие в коммунистическое будущее. Утверждение об опасности мировой войны приукрашивает империализм, усиливает его позиции, обезоруживает трудящихся, делает их неспособными вести антиимпериалистическую и антиколониальную борьбу.

Далее он говорил о недопустимости гегемонизма в отношениях между государствами, народами, партиями, явно намекая, что речь идет о Советском Союзе.

Все эти домыслы нами были решительно отведены как абсолютно несостоятельные, ошибочные. Мы еще раз призвали руководителей профсоюзов Китая к единству в ВФП, преодолению разногласий.

Далее Лю Нини говорил о целесообразности разграничений влияния Советского Союза и Китайской Народной Республики на страны различных регионов мира. «Вы занимайтесь Европой, а мы будем работать в Азии», — сказал он. Это, естественно, вызвало у нас глубокое удивление и возмущение. Мы сказали, что наша партия и страна всегда выступали против какого-либо вмешательства извне в дела регионов и стран, что разделение континентов и стран на зоны влияния — дело чуждое марксизму-ленинизму. Экспорт революции невозможен и недопустим. Народ каждой страны сам определяет характер и порядок управления страной, уклад своей жизни.

Было аргументированно отвергнуто утверждение нашего собеседника о якобы имевшем место засилье в ВФП советских профсоюзов. Беседа, хотя и носила временами острый характер, проходила в целом спокойно.

Расстались мы каждый со своим мнением по обсуждавшимся проблемам, но без враждебности, более того, с ощущением некоторого смягчения в отношении друг к другу.

После VI Всемирного конгресса профсоюзов в 1965 году в Варшаве я больше не встречался с Лю Нини и Лю Чаншеном. У меня осталось мнение, что проводимая ими линия на ослабление ВФП, может быть, даже раскол этой организации, на прекращение контактов с профсоюзами Советского Союза, других социалистических стран, раскольническую деятельность в профсоюзах слабо развитых стран не является следствием их личной убежденности, именно такого понимания международных проблем, рабочего и профсоюзного движения. Думаю, что руководители Всекитайской федерации профсоюзов проводили лишь линию партийного и государственного руководства Китая тех лет, выполняли данные им сверху директивы.

У меня сложилось впечатление, что лично они хорошо относятся к Советскому Союзу, к профсоюзам СССР и к Всемирной федерации профсоюзов, но не имеют никакой возможности высказать, проявить свое мнение, убеждения, взгляды на проблемы, ставшие причиной разногласий между руководством Китая и соцстранами, международным коммунистическим и рабочим движением.

В пятидесятые, шестидесятые годы профсоюзы Югославии не входили во Всемирную федерацию профсоюзов. До середины пятидесятых годов у Югославии не было и двусторонних связей с профсоюзами СССР и других социалистических стран. Потом эти связи стали налаживаться.

В июле 1957 года по приглашению Центрального совета профсоюзов Югославии делегация ВЦСПС принимала участие в работе съезда рабочих советов этой страны. Из Белграда нам были присланы документы съезда: доклад председателя Центрального совета Джуро Салая, проект резолюции и распорядок работы съезда, который предусматривал мое выступление сразу после доклада. Ситуация сложилась сложная.

Дело в том, что примерно за две недели до этого съезда в нашем журнале «Коммунист» была опубликована большая статья с острой критикой системы рабочего самоуправления в Югославии как проявления ревизионизма, отхода от социалистических принципов хозяйствования и т. п.

Мы в ВЦСПС подготовили мое выступление на съезде, где основная мысль сводилась к тому, что народ каждой страны осуществляет построение социалистического общества с учетом своих условий и особенностей и что если рабочее самоуправление способствует строительству социализма в Югославии, то против этого не может быть возражений. Это положение было мной согласовано с руководством ЦК КПСС, с Хрущевым Н. С.

Выезд нашей делегации задержался, потому что в это время проходил пленум ЦК КПСС. Лишь накануне открытия съезда рабочих советов Югославии вечером самолетом Ил-14 мы вылетели в Белград. Из-за плохой погоды в Карпатах наш самолет всю ночь продержали в аэропорту г. Львова. В столицу Югославии мы прилетели лишь в 9 часов утра по местному времени, в день открытия съезда, работа которого начиналась в 10 часов. В аэропорту делегацию встретил Джуро Салай. До этой встречи я не был с ним знаком, но знал, что это коммунист с большим партийным стажем. Еще в довоенные годы из-за преследований за революционную деятельность он эмигрировал в Советский Союз. 13 лет жил в нашей стране, работал директором завода. Хорошо владел русским языком. По-доброму относился к Советскому Союзу, советскому народу, выступал за развитие связей и дружбы между нашими странами и коммунистическими партиями. После взаимных приветствий тов. Салай сказал, что по указанию руководства СКЮ несколько изменяется по сравнению с первоначальным порядок работы съезда рабочих советов. Имеется в виду, что после открытия заседания первым будет выступать с речью тов. Тито, после него предполагается выступление председателя ВЦСПС, потом перерыв, затем основной доклад.