Лекции о сущности религии - неизвестен Автор

Конечно, дух есть высшее в человеке; он представляет собою элемент благородства в человеческом роде, его отличие от животного; но то, что является первым для человека, еще не есть поэтому естественно или от природы первое. Наоборот, наивысшее наисовершенное есть последнее, самое позднее. Поэтому делать дух началом, исходным моментом, есть извращение естественного порядка. Но человеческое тщеславие, самолюбие и невежество любят приписывать и первенство по времени над всеми прочими существами тому, что есть первое по качеству. Стремление человека выводить дух из бога, то есть опять-таки из духа, приписывать духу изначальное существование, существование довременное, предшествующее природе, тождественно поэтому со стремлением, которое некогда побуждало древние дворянские роды, да и вообще древние народы, мнившие себя дворянскими родами по отношению к другим народам, побуждало и побуждает многие народы, еще и до сих пор со своего бытия, со своей истории начинать бытие, историю вообще, приписывать себе непосредственно божественное происхождение. Гренландцы, когда им во что бы то ни стало хотели навязать веру и заставить признать, что должен же был кто-нибудь мир сотворить, отвечали: "ну да, так его сотворил какой-нибудь гренландец". Эта мысль нам кажется по справедливости смешной. Тем не менее, однако, она основывается на том же стремлении, которое побуждает духовно одаренный, мыслящий народ, народ, преисполненный сознания своего духа, как прерогативы своего благородства, приписывать духу довременное, божественное существование, производить мир из духа.

А теперь перейдем к третьему замечанию. Так как происхождение телесного мира из духовного существа или бога есть слишком бросающаяся в глаза невозможность, так как, сверх того, дух без тела есть очевидная абстракция человека, то некоторые верующие в бога мыслители или религиозные философы новейшего времени отказались от древнего учения о сотворении из ничего, учения, являющегося необходимым следствием представления о происхождении мира из духа, - ибо откуда дух берет материю, телесное вещество, как не из ничего? - отказались и сделали самого бога телесным, материальным существом именно для того, чтобы иметь возможность объяснить из него материальный мир. Короче говоря, они рассматривали божество не как просто дух, или они сделали богом не только ту часть человека, которую он называет духом, но и другую часть человека, именуемую телом, и, следовательно, они мыслили себе бога существом, состоящим из тела и духа, подобно человеку, существующему в действительности. Шеллинг и Франц Баадер признали это учение. Но родоначальниками этого учения являются некоторые старинные мистики, вроде Якова Беме, по профессии сапожника, родившегося в 1575 г. в Верхнем Лаузице, умершего в 1624 г. Этот и в самом деле примечательный человек различает в боге мрак и свет, или огонь, положительное и отрицательное, доброе и злое, мягкое и суровое, любовь и гнев, короче говоря, дух и материю, душу и тело. И ему, по видимости, по крайней мере, легко вывести мир из бога, ибо все силы, качества или явления природы, как то: холод и жар, горечь и остроту, твердость и жидкость, он вводит в понятие бога. Самое примечательное в Беме есть то, что он, так как нет света без мрака, нет духа без материи, или природы, предпосылает природу бога его духу, который только и есть бог в собственном смысле этого слова, хотя местами он и противоречит этому происхождению бога ввиду своей зависимости от христианской веры; по крайней мере, это происхождение или развитие духа из природы, или материи, он хочет рассматривать не как существующее во времени и, следовательно, не как действительное, истинное. Это учение во всяком случае разумно в том отношении - ив этом оно сходится с атеизмом или натурализмом, - что оно отправляется от природы и уже только оттуда переходит к человеку, причем заставляет дух развиваться из природы - путь, совпадающий с путем природы, а следовательно, и опыта, ибо мы ведь все - сначала материалисты, прежде чем стать идеалистами, мы все преданы телу, низшим потребностям и чувствам, прежде чем подняться до духовных потребностей и чувств; дитя сосет, спит и вперяет в мир глаза, прежде чем научиться видеть. Но это учение неразумно в том отношении, что оно этот процесс развития, этот путь природы заволакивает опять мистическим туманом теологии, что оно связывает с богом то, что противоречит понятию бога, и с природой связывает то, что противоречит природе; ибо природа телесна, материальна, чувственна, но божественная природа, в том виде, как она является составной частью бога, не должна, мол, быть таковой. Природа в боге, или божественная природа, включает в себя, правда, все то, что включает природа небожественная, то есть материальная, чувственная, но божественная природа включает это на особый манер, нечувственный, нематериальный, ибо бог есть дух или должен быть им, несмотря на свою материальность. Поэтому и здесь в конечном счете перед нами старая необъяснимость, старая трудность понимания того, каким образом из этой нематериальной, духовной, природы должна произойти действительная, телесная.

Эта трудность устраняется лишь тогда, когда мы на место божественной природы поставим действительную природу, как она есть, когда мы телесные существа начнем производить из действительного, а не только воображаемого телесного существа. Но так же точно, как божественная природа противоречит понятию и существу природы, так же точно и бог Якова Беме противоречит понятию божества, ибо бог, который развивается и поднимается из мрака к свету, из недуховного существа до духа, не есть бог; бог есть вполне абстрактное, законченное, совершенное существо, существо, из которого выключено всякое основание, всякая необходимость развития; ибо ведь развитию подлежит лишь естественное существо. Правда, как сказано, это развитие не происходит во времени, но как можно время отделить от развития? Короче говоря, это учение мистично, это есть учение о природе, которое, однако, в то же время должно быть и учением о боге, поэтому учение, полное противоречий и смутной неясности, теистический атеизм, исполненное веры в бога отрицание бога, натуралистический сверхнатурализм или сверхнатуралистический натурализм, учение, которое именно поэтому вынуждает нас выйти из царства фантазии и мистики, в котором оно пребывает и в котором имеет свои корни, на свет действительности, и, следовательно, вместо нечувственной природы поставить чувственную, на место божественной истории историю действительную, мировую историю, вообще на место теологии антропологию. В учении Якова Беме мы опять имеем отчетливый, убедительный пример того, что бог есть лишь существо, производное от человека и природы; различие между учением Беме и обычным теистическим заключается лишь в том, что его бог есть существо, производное не только от действительных или воображаемых целей природы, то есть от тех явлений природы, которые человек объясняет себе наличностью действующего целесообразно существа-духа, но и от вещественного содержания этих целей, которые ведь все лишь материальной, телесной природы, так что Яков Беме поэтому обожествляет не только дух, но и материю. Как положение: бог есть дух - имеет своей предпосылкой положение: дух есть бог, или божественное существо; так и положение: бог не только дух, но и телесное существо, имеет своей предпосылкой положение: материя, телесное существо, есть божественное существо, или, вернее, в этом последнем положении и заключается только истинный смысл и объяснение первого положения. Если, однако, бог, который есть дух, представляет из себя лишь олицетворенное выражение божественности духа, бог же, который есть тело, материя, равным образом является не чем иным, как олицетворенной божественностью, то есть (выражаясь философски) существенностью и истиной природы или материи, то ясно, что учение, которое демонстрирует перед нами божественность материи в боге, есть мистическое, есть ложное учение, что истинное, разумное учение, то учение, в котором это мистическое только и находит свой смысл, есть атеистическое учение, рассматривающее дух и материю самих по себе, без бога.

Если бог есть материальное, телесное существо, как этого хотят последователи Якова Беме, то истинным доказательством этой телесности является лишь то, что бог есть также предмет наших телесных чувств. Что такое телесное существо, которое бы не было предметом тела? Ведь мы только на основании телесных впечатлений о предмете заключаем о его телесности. С этим, однако, конечно, не соглашаются материалистические теисты; они так далеко не дают спуститься своему богу в материю, чтобы его можно было также телесно уловить и увидеть; это для них слишком нечестиво, слишком небожественно. Правда, при этом своем перемещении в нечестивый материальный мир он утратил бы свое бытие, потому что там, где вступают в свои права глаза и руки, там прекращают свое существование боги. Гренландцы верят даже в то, что самого могущественного из их богов, Торнасука, мог бы убить ветер и даже простое прикосновение собаки. Но именно в силу этой боязни экспериментальной физики телесность бога Якова Беме есть лишь фантастическая, воображаемая телесность. Короче говоря, это учение, как все теологические, есть ложь, есть противоречие, Оно обожествляет природу, телесность и в то же время опять-таки упускает, отрицает то, что эту телесность только и делает истинной телесностью. Если вы хотите признать истинность телесности, то раскройте ваши чувства, признайте истинность чувств. Но вы признаете лишь истину фантазии, воображения, мистического, нечувственного мышления и представления; вы должны поэтому признать, что вы в вашем боге, несмотря на его материальность и телесность, обожествляете только вашу фантазию и силу воображения - как орган, так и предмет этого органа. Если я отрицаю чувства, то я отрицаю и чувственное существо, то я имею всегда дело только с духовным или воображаемым существом.