Скандинав (СИ) - Валерий Александрович Гуров

настраивал, что это для Доброжира я свои дела «ОЧЕНЬ мягко говоря» преувеличиваю. А близнецу не стоит ждать на болоте тут ничего хорошего — один стыд, да срам. Так… высушенное болотце, лепешки из торфа, сложенных в кучку, коим я еще не нашел толкового применения. Да потухший давно костер, в котором выгорели все бревна, давно превратившись в угли с золой. Слава богу, что хоть огнево у нас теперь есть и проблем с розжигом в дальнейшем не намечается. В остальном — вполне себе «Последний герой» в антураже болот и лесов дреговичей 9 века.

Но теперь я вот тоже охренел и изо всех сил стараюсь сделать вид, что именно ТАК я все планировал с самого начала и увиденное ничуть, ну прям нисколечко, меня не удивляет. Не просто же так Доброжиру по ушам ездил, а основания у меня на это были…

— В село может обратно пойдешь? — ухмыляюсь, беря себя в руки. — Я ведь тебя не держу ни разу.

— Не, — качает головой и удивленно выдыхает, никак не может увиденное переварить и опять протягивает. — ОХРЕНЕТЬ!

— Угу, — говорю, сам как идиот улыбаюсь. — Точно охренеть, Мирослав.

Мы выдвинулись из поселения дреговичей ранним утром, когда солнце только всходило, несмело освещая землю первыми лучами, предварительно хорошо выспавшись на день вперед и плотно отзавтракав под завязку. Правда на этот раз подали нам не грибной бульон, а какие-то корешки, тоже из запасов головы, за что я ему был отдельно благодарен (который день есть грибы — то еще удовольствие и настоящее испытание для желудка). Доброжир по-прежнему не скупился и проявлял воистину царскую щедрость до самой последней минуты нашего пребывания в селе дреговичей. А уже через пару часов мы прибыли на место назначения, в болото и теперь вот осматривались и «охреневали» на пару от увиденного.

Долбленка, кстати стала настоящей находкой для меня и одновременно открытием. Мне приходилось видеть долбленки и раньше, в том числе у ладожан, но впервые я понял насколько хороша эта лодка в деле и как сводит на нет большие расстояния, только сегодня днем на реке. Садишься на долбленку и привычный тайминг в разрезе 9 века меняется категорически — даже до самого отдаленного места становится по сути рукой подать. Лодка в умелых руках превращается в ковер-самолет, а переправа по реке в диком лесу становится одним сплошным удовольствием. Такие умелые руки как раз оказались у Мирослава, который в делах лодочных справлялся на уровне «лодочного бога». По крайней мере, все время пути я ни хрена не делал, а поставив яйки на проветривание кайфовал, пока близнец ведет по реке лодку.

Понятно, что от реки до моего болота пришлось еще пару километров пилить пешком, нарезая по болотисой лесной местности и будучи полностью загруженным добром от Доброжира. Однако с поставленной задачей мы не менее легко справились, сил то у обоих хоть отбавляй. Спрятав долбленку и забросав ее наскоро ветвями, что собрали по округе, мы нагрузились добром, как заправские ишаки, и уложились в одну ходку, чтобы не возвращаться по второму кругу к реке.

— Это ведь… губы! — продолжает изумляться Мирослав.

— Губы, — говорю, так будто для меня вовсе нет ничего удивительного в увиденной картине.

— А ты специально такой полив для них придумал? Ну даешь! Соображаешь!

— Соображаю, — киваю. Но я ведь сюда не дурковать пришел, вот и приходиться изворачиваться. — Я думаешь зря эти каналы рыл?

— А я еще думал, как ты так уговорил Доброжира отсыпать нам столько добра в придачу… оно вон что. Он то твою конструкцию видел?

Я только хмыкаю.

Короче, что получилось на моем болоте в мое отсутствие — рассказываю. Когда я к Доброжиру с грибами отчаливал, то по уму перебрал собранную кучку — откровенно паршивые и зачахшие грибы из кучки убрал, дабы пыль в глаза Доброжиру пустить и лучшее впечатление произвести. Типа у меня поганья отродясь в болотовладении нет, а губы только высшего сорта (сам то я это «поганье» сожрать собирался по возвращении, уверенности, что меня тепло встретят никак не было). Ну, а из-за того, что спешил в селение дреговичей, то и заморачиваться с плохенькими грибами не стал — не нашел ничего лучше, как побросать «мусор» в виде грибных отходов прямо на своем болоте. Повыбрасывал я их без всяких задних мыслей, разумеется, и уж тем более без идеи грибы на болоте засеивать. Просто видел паршивый гриб — из кучки выбрасывал, да и делов то. И поэтому, когда говорил о своих «подвигах» Доброжиру, то откровенно ездил голове по его мясистым ушам. Ну нечем мне было похвастаться на самом то деле! А тут выходит, что есть чем… короче грибы лихо выросли за полтора суток моего на болоте отсутствия. Каким-то хреном в земельке, торфом удобренной, уверенно пустили корешки и все мое болотце мигом превратилось в настоящую грибную плантацию, на которой выросло СТОЛЬКО грибов, что я даже сперва заикаться начал, вот и заговорил словами из 21 века. И главное, что все грибы здесь как на подбор — огромные, мясистые, раза в два больше тех, что я Доброжиру притащил накануне. Ну и самое невероятное во всей это истории, пожалуй, то, что с поливом и вправду хитро получилось. Одна из моих плотин, с помощью которой я воду из болота вывел, за время моего отсутствия прорвалась и в результате водой залило мою саму собой получившуюся грядку.

— Ты про Доброжира тоже хорошо не думай. Доброжир падла еще та, редкостная и знатная, — говорю Мирославу, вываливая рядом с кучкой торфяных лепёшек свое непосильным трудом нажитое добро дреговическое. — Не забывай, что именно Доброжир мне в пользование болото отмерил. Хотел, чтобы я тут остался подыхать на самом деле. А оно вон как получилось, сам видишь… Но поверь мне, ничего хорошего от Доброжира я по прежнему не жду и то, что он мне с собой нагрузил — мнение мое о нем не поменяло. Все это добро он потом себе в стократ захочет вернуть, это уж поверь на слово.

— Ну как ничего хорошего, это ты уже загнул. А то, что Доброжир меня тебе в помощь снарядил — разве это плохо? Вот скажи, Дрочень? — вижу, что обижается близнец, ему кажется, что я его обесцениваю.

— Не плохо, конечно, — спешу его заверить. — То, что ты со мной пошел, я только рад и вообще обеими руками «за». Ты вещицы главное аккуратненько возле того дуба сгружай, а то мы заболтались.

— На землю прямо? — уточняет славянин, кивая себе под ноги.

— А что с ними станет?

— Лады, — Мирослав недолго думая