На линии огня - Михаил Сидорович Прудников

приятелей, немножко веселимся. Сегодня утром в нашем пансионе скандал. У нашей хозяйки три дня живет какая-то девушка. Вдруг сегодня она заявляет, что хозяйка украла у нее деньги. Я говорю: зачем шуметь в таком приличном заведении, зачем скандал? Какие это деньги? Две тысячи марок! Говорю: не надо скандала, я дам тебе эти деньги. Она — гордая, не хочет.

— Вы знакомы с этой девушкой?

— Почему знаком? Просто живу в этом пансионе. Видел ее два раза. Я коммерсант, а не нахал, я не лезу к девушкам знакомиться. Но я не люблю скандалы. Я говорю ей: возьми деньги, для меня две тысячи — тьфу. Только не шуми. А она не берет.

— Вы считаете, что благородная девушка может взять деньги у незнакомого мужчины? — спросил Кауфман. — Странные, право, у вас представления…

— Я ничего не считаю. Но зачем мне шум? Хозяйка кричит, как зарезанная курица, уши режет. Я даже пьяный тихий.

— Итак, вы пришли ко мне, — напомнил Кауфман. — Чем обязан?

— Конечно! Она говорит: не возьму денег, иди к господину Кауфману, он мой друг. Я бы куда угодно пошел, чтобы не слушать, как кричит хозяйка. Если девушка просит, почему мне не пойти?

— Предъявите ваши документы, — запоздало и подозрительно попросил жандарм.

— Пожалуйста! — Григорий вытащил пачку бумаг. — Здесь все. Здесь мои документы, здесь документы на товар, здесь документы на аренду вагона. Я знаю порядки.

Кауфман дотошно перебирал бумаги, затем вернул их Григорию, звонком вызвал секретаршу:

— Попросите господина Блекера… — Но тут же, спохватившись, поправился: — Впрочем, нет. Вызовите-ка лучше фельдфебеля Граббе.

Тот самый фельдфебель, с которым Григорий разговаривал в коридоре, щелкнув каблуками, остановился на пороге.

— Возьмите трех солдат, поедете со мной, — приказал ему Кауфман по-немецки.

К пансиону они подъехали в легковой машине в сопровождении трех мотоциклистов, которые сразу же с автоматами на изготовку заняли посты у здания, а Григорий, Кауфман и Граббе вошли в дом.

В передней голосила хозяйка. Увидев прибывших, она и вовсе зашлась в истерике:

— В моем доме!.. Меня обвиняют! Я честная женщина!.. Это неслыханно!..

— Прекратите! — грубо прикрикнул на нее Кауфман, и хозяйка тут же замолчала, утирая платочком слезы.

— Займитесь ею! — приказал Кауфман фельдфебелю, а сам с Григорием прошел в комнату Шуры.

— Вы звали меня, и я здесь, — с порога сказал он девушке, потом медленно повернулся к Григорию: — Оставьте нас.

— Все, все, я пошел. — Несколько обиженный «коммерсант» покинул комнату. — Я свое дело сделал, и я сказал, что я не люблю скандалов…

— Я знала, что вы придете, спасибо. — Шура благодарно смотрела на Кауфмана, но глаза ее оставались грустными.

— Что случилось? — спросил Кауфман. — Этот коммерсант меня заговорил, совсем сбил с толку.

— Меня обокрали. Сегодня ночью я несколько раз слышала шорох вот в этом углу, он мешал мне заснуть. Но потом я все же заснула. Утром просыпаюсь, а моя сумочка пуста.

— Дверь была заперта? — осведомился Кауфман.

— Да, — ответила Шура. — Я всегда запираюсь. Нe представляю, кто мог проникнуть ночью через запертую дверь?

— Почему вы решили, что к этому причастна хозяйка? У вас есть подозрения, факты?

— Ничего я не решила, и никаких фактов у меня нет! — волнуясь, возразила Шура. — Просто со мной случилась беда, и я послала за вами.

— Почему именно за мной, а не за Гердтом? — явно довольный, поинтересовался Кауфман.

— Я… я не знаю. — Шура смутилась. — Право, мне трудно объяснить.

— Вы хотите, чтобы я нашел вора и вернул вам деньги? Ведь так?

— Я не знаю, — повторила Шура. — И что мне теперь делать, тоже не знаю. Домой я написать не могу: маме негде взять такую сумму до оформления наследства, и для нее это будет ударом. Вернуться мне не на что. Жить не на что и негде. Одна надежда на то, что вы найдете мою сестру и они с Робертом помогут мне. Но пока это произойдет…

— Боюсь, что офицерская гостиница не для вас, — сказал Кауфман. — Так что могу предложить вам только свою квартиру. — Он смотрел выжидающе, но хищный блеск глаз выдавал его намерения с головой.

— Право, не знаю, удобно ли это? Вы так любезны, герр Кауфман. Я знала, что вы не оставите меня в беде. — Шура вытерла платочком слезу.

— Но… я надеюсь, вас не смутит мое постоянное соседство? Или вы девушка с предрассудками?

Шура подняла удивленные глаза:

— Я буду жить у вас со служанкой. Я нашла себе служанку. Она должна скоро прийти сюда.

Кауфман был явно разочарован. Он попытался скрыть это, заговорил по-деловому:

— Будем считать, что этот вопрос мы решили. Теперь я хотел бы посмотреть, что у вас за стеной.

Он прошел в душевую, без труда обнаружил легко вынимаемые кирпичи, приказал позвать хозяйку, спросил:

— Что это?

— Это от сырости, господин офицер, — униженно залепетала хозяйка. — Все никак не соберемся сделать ремонт. Но я обещаю…

Кауфман вынул кирпичи, позвал:

— Анна?

— Да, господин Кауфман? — совсем близко раздалось из-за стены.

— Вы хорошо слышите меня?

— Как у себя в комнате.

Жандарм поставил кирпичи на место, покинул душевую. Проходя мимо хозяйки, он сказал фельдфебелю:

— Арестуйте ее.

Команда была отдана по-немецки, и хозяйка не поняла, о чем идет речь, поэтому когда фельдфебель взял ее под локоть, она пошла с ним безропотно.

В комнате Кауфман улыбнулся Шуре:

— Ну, что же? Давайте перебираться. Это место явно не для вас.

— Мне надо дождаться служанку, — смущенно напомнила Шура. — Она придет в двенадцать.

Кауфман посмотрел на часы:

— Через десять минут. Впрочем, русские не всегда точны. Подождем. — Он прошелся по комнате. — Представляю, как расстроится бедняга Блекер, узнав о вашем переселении. Признайтесь, вам не жаль его?

— Почему я должна жалеть его? — В грустном голосе Шуры все же промелькнуло кокетство. — И разве он так слаб, что нуждается в женской жалости?

— Я думаю, мы непременно отыщем ваши деньги, — перевел разговор на другую тему Кауфман. — Может статься, мы найдем их быстрее, чем Роберта.

— Вы занимались Робертом сегодня?

— Да, но, наверное, наш друг Гердт прав — Роберт в командировке со своим начальством. Это — единственный вариант на ближайшее время. Правда, о времени тут говорить трудно, однако думаю, что они вернутся не позже, чем через три дня.

— Это было бы прекрасно! Шура выглядела вполне успокоенной после недавних утренних волнений.

В дверь постучали.

— Вот и ваша служанка, — сказал Кауфман, но ошибся. В комнату вошел Григорий.

— Э-э… Прошу прошения, начал он с заговорщицким видом, — по мне, извините, кажется, что сегодняшние волнения необходимо скрасить. Я приглашаю вас вечером в кафе на маленький ужин. За мой счет,