Серенада для Нади. Забытая трагедия Второй мировой - Омер Зюльфю Ливанели

уже не та Турция, которую знал профессор. Стамбул стал как любой мегаполис мира. Выпив кофе, я пошла разглядывать витрины. Из-за работы мне требовалась разная одежда, и я старалась покупать ее на распродажах. Я так привыкла, что уже ничего не покупала по нормальной цене, ведь спустя пару месяцев вещь можно будет приобрести за четверть от первоначальной суммы. К тому же сейчас, в конце зимы, когда Новый год позади, все магазины устраивали вторую и третью волну скидок.

Все, что хотели купить, уже купили, и оставшиеся товары отдавали почти бесплатно, чтобы не занимали место. Поскольку я носила 44-й размер, мне всегда было легко подбирать себе одежду, так было и в этот раз. Куда бы я ни заходила, везде консультанты старались отдать мне чуть ли не весь магазин. К тому же возникла практика продавать товары в рассрочку, иногда выплаты растягивали аж на год. Я купила себе несколько юбок, джинсы и два пиджака на каждый день. Все было очень дешево, а после того, как я оформила рассрочку на двенадцать месяцев, ежемесячные выплаты оказались весьма подъемными.

Тут мой взгляд упал на очень красивый шарф. Это был мужской шарф необычного лилового цвета. На него была большая скидка, и я купила его тоже, попросив красиво упаковать.

Затем я направилась в книжный магазин. Такие огромные книжные теперь в каждом торговом центре, здесь можно найти даже произведения на английском языке. А уж новых турецких книг было так много, что их не то что прочитать, даже отследить было невозможно. Тут мне пришла в голову мысль: а не найду ли я что-нибудь о немецких профессорах, приехавших в Турцию? Этот вопрос я адресовала девушке в белом свитере, расставлявшей томики на полке. Мы вместе прошли к компьютеру.

– Вы знаете автора или название книги?

– Нет, только хотела бы знать, есть ли что-то на эту тему.

– Так будет сложно найти, – сказала она, однако принялась усердно искать. Вскоре она ответила:

– Кажется, у нас есть такая книга. Пойдемте.

Я пошла за ней, и мы пришли в отдел под названием «Исторические исследования». Немного поискав, девушка вручила мне книгу:

– Вот.

На розовой обложке толстой книги было написано: «Воспоминания. Кайзеровская Германия, Веймарская республика, государство Ататюрка», Эрнст Э. Хирш.

Книгу перевела Фатма Супхи, а издал Совет Турции по научно-техническим исследованиям. Не могу передать, как я была рада найти ее, ведь теперь мне было знакомо имя профессора Хирша и что оно значило. Еще на прошлой неделе оно бы ни о чем мне не сказало, но теперь я многое узнала.

Я оплатила книгу на кассе. Какая же странная вещь – информация. Как джинн в бутылке, годами ожидает дня, когда ты придешь и откроешь ее. Кто знает, сколько людей оставили свои труды в этой области, о которой я раньше и не подозревала. Возможно, кто-то в Турции посвятил всего себя изучению жизни ученых-евреев из Германии. Например, Фатма Супхи: неизвестно, каких усилий ей стоило перевести книгу в 390 страниц.

Я села в уютном кафе в книжном магазине, заказала сэндвич и кофе. Затем с интересом прочитала текст на задней обложке:

Покинув Германию в 1933 году, профессор Хирш до 1943 года работал приглашенным преподавателем на факультете права в Стамбульском университете, а с 1943 по 1952 – в Анкарском университете. В «Воспоминаниях» он рассказывает о годах, предшествующих падению Веймарской республики, о приходе Гитлера к власти и как к этому отнеслись юристы, о своих мыслях и наблюдениях о первых тридцати годах кемалистской Турции. Эта книга будет интересна не только специалистам в области права, но и всем интересующимся новейшей историей, общественной и политической жизнью. Другая особенность этой книги – это важный источник информации для всех, кто желает узнать историю становления высшего образования в Турции.

В начале книги была помещена фотография профессора на всю страницу. На ней пожилой мужчина со слегка поредевшими седыми волосами, в очках и в темном костюме с галстуком, смотрел не на нас, а куда-то в сторону и поднял руку ко лбу, как будто стараясь что-то припомнить.

Под фотографией была подпись: «Жизнь, выходящая за границы времени». Хирш родился в 1902-м и умер в 1985-м. Значит, он был значительно старше Вагнера. Я тут же просмотрела обширный именной указатель в конце книги, ища имя Максимилиана Вагнера. Его не было.

На первой странице книги Хирш поместил стихотворение Гёте:

Vergänglich sind der Erden reichste Gaben,

Nur, was wir außer dem Gebiet der Zeit

Gewirkt als Geister auf die Geister haben,

Das währt und bleibt in alle Ewigkeit.

Мимолетны богатейшие дары мира.

Только то, что мы сотворили

Вне времени, как духи,

Вечно и остается навсегда.

Первая глава была названа «Не забывай, где ты родился» и посвящена детству Хирша. Я пролистала ее и принялась искать упоминания Гитлера. Тут принесли мой кофе и сэндвич. Еще немного поискав, я нашла нужную мне главу. Рассказ Хирша совпадал с тем, что я читала эти несколько дней. Он писал, что последовало после того, как Гитлер приобрел неограниченную власть, проведя через рейхстаг закон о чрезвычайных полномочиях, и как глубоко его ранили эти события:

НСДАП, то есть не государственный орган, а партия, 1 апреля 1933 года призвала бойкотировать еврейские предприятия, евреев торговцев, адвокатов, врачей и так далее. «Немцы! Берегитесь! Не покупайте у евреев!» – гласили плакаты. Сами бойкотируемые под угрозой расправы должны были вешать их на витринах магазинов, на входах в конторы и врачебные кабинеты. Так начинался террор.

Ситуацию усугубляли штурмовые отряды, которые дежурили у бойкотируемых предприятий и не давали людям заходить. Немецкий народ, за редчайшими исключениями, позволил себя запугать и не проявил гражданского мужества.

Не Хрустальная ночь в ноябре 1938 года, а бойкот евреев 1 апреля 1933 года – вот настоящий день немецкого позора. Именно в этот день немцы проявили свою слабость перед произволом НСДАП, что придало нацистам смелости принимать еще более вопиющие меры.

Я так погрузилась в чтение о нацистской Германии, что не сразу услышала телефон в сумке. Пока я рылась среди кучи вещей в поисках телефона, звонок прекратился. Я увидела, что звонила Филиз, и тут же нажала на вызов.

– Прости, не слышала, – сказала я. – Во сколько мне заехать за профессором?

– Я по этому поводу и звоню. Раз профессор все равно у нас, врачи решили провести полное обследование. Результаты будут сегодня ближе к вечеру. Можешь приехать к этому времени.

– Хорошо, буду в шесть.

Затем я позвонила Ильясу:

– Можешь забрать меня из дома