Наперекор (СИ) - Крон Марта

— Вольская… — стискивает челюсть Ян, и его ноздри заметно раздуваются, когда он делает протяжный вздох, успокаивая свой порыв. – У тебя есть выбор. Либо ты едешь со мной сегодня, либо через неделю с бывшим, когда он оклемается.

Вот это поворот. Чего тут выбирать-то? Меня уже тошнит от больнички.

— Сегодня, – оглашаю решение и пытаюсь сделать более мягкое выражение лица, чтобы не спугнуть удачу.

— Собирайся, – угрюмо произносит босс, поднимаясь на ноги.

— Аристарх Семёнович не разрешает, – понуро сообщаю я.

— Это уже не твои проблемы, – отрезает моё нытьё Ян и подходит к тумбочке, где стоит ваза. Резким движением выдёргивает букет, обливая брызгами воды всё вокруг, и, пока я набираю в грудь воздух, чтобы возмутиться, он подходит к урне и безжалостно запихивает туда мои цветы. – Собирайся, – повторяет он, когда я открываю рот. – Переодевайся и выходи, – уже открывает дверь, делает шаг и оборачивается. – Не нужно тащить в дом всякий мусор, – косится на урну, кривит лицо и уходит, оставляя меня с глубоко противоречивыми чувствами.

Вот почему нельзя просто сделать доброе дело? Обязательно нужно всё обосрать?

Но, как бы то ни было, придётся на какое-то время прикусить язык и разрешить боссу поиграть в главного. Хочет без цветов?

Окей.

Да я хоть в одной сорочке готова отсюда свалить.

Тима, конечно, жалко. Но, может, это и к лучшему. Хоть так допрёт до парня, что со мной ему ничего кроме тумаков не светит.

Минус один воздыхатель.

Сейчас приеду домой, поблагодарю Барсова, запрусь за десятью замками и буду платочком ему из окна махать, ибо страшно уже с ним иметь что-то общее, а то так откинуть копыта недолго. Прямо злой рок какой-то.

— Вольская, пляши! – заходит в палату медсестра и весело хлопает в ладоши. – Смилостивился государь. На вольные хлеба отпускает!

Улыбаюсь от души и забываю обо всём, что уже напридумывала о боссе плохого.

Хороший человек.

Всё ему по плечу. Сказал – сделал.

Вскакиваю с койки и судорожно переодеваюсь.

— Не торопись, – ласково гладит по плечу женщина. – А то спровоцируешь слабость. Не гневи врача, спокойно всё делай.

— Хорошо, – соглашаюсь с мудростью опытного человека и заставляю себя угомониться. – А что там с парнем, которого только что откачивали? – решаюсь выяснить про Тима.

— Ой, а вот с ним ещё повозятся… — грустно опускает глаза. – Там нос сломан и вроде пара рёбер, точно не знаю. Его в другой блок отвезли, глав.врач взял этого пациента под личный контроль… – откатывает мою капельницу в угол и стреляет в меня догадливым взглядом. – Твой, что ли, постарался?

— Он не «мой», – поправляю я. – Работаем вместе. Не хочу рисковать карьерой, поэтому между нами ничего не может быть. Только если я буду на грани смерти, а так…

— ВОЛЬСКАЯ! – прилетает в затылок, и я от страха дёргаюсь. – Иди подпиши документы и выезжаем.

Смотрю вслед удаляющейся спине Яна, и по спине пробегает внезапный холодок.

— Оно и видно… — многозначительно играет бровями медсестра, и я покрываюсь румянцем, вспоминая мужской шёпот вперемешку с горячими поцелуями.

Прячу глаза, собираю редкие вещи, которые у меня есть, скомканно прощаюсь с добродушной женщиной и выхожу в коридор, где на стойке просят подписать бумаги.

Быстро выполняю требуемое, молясь, чтобы не передумали и не затащили обратно, благодарю Аристарха Семёновича и всех, кто помогал, и иду за молчаливым боссом.

Под его злым взглядом залезаю в машину, скукоживаюсь на кресле и стараюсь не дышать, но чёртов кашель рвётся наружу.

— Ты как? – бегло осматривает меня и заводит двигатель.

— Нормально. Спасибо…

Сердце в груди немного успокаивается, когда мы выезжаем с территории больницы, и я ощущаю прилив бодрости, осознавая возвращение в свободный мир.

Барсов молчит, но я кожей ощущаю его напряжение.

Хочу спросить у него, где мой телефон, но уговариваю себя дать ему время и не бесить.

Поворачиваю голову к окну, и мой голос раздаётся сам собой:

— А куда мы едем?

— Домой, – констатирующим тоном.

— Но это не моя улица, – заторможенно оглядываюсь.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Да, – подтверждает мужчина, паркуясь у неизвестного дома. – Теперь ты будешь жить у меня.

— Не пойду, – твержу я, когда босс демонстративно ждёт у открытой двери машины.

— Я тебя не спрашиваю, – раздражённо ворчит он. – Хочешь увидеть кота, забрать ключи от дома и телефон – пойдёшь как миленькая.

Таращу глаза и мысленно бью шантажиста головой об капот.

— Или обратно в больницу? – издевается Барсов.

— Обратно в больницу, – складываю руки на груди.

— Хорошо, – показательно спокойно выдаёт Ян. – Только через неделю этот разговор повторится вновь. Просто так я тебе ничего не отдам.

Сверлю в негодяе взглядом огромную дыру.

— Ты пользуешься тем, что за меня некому заступиться… — стреляю обиженным взглядом. – Это, по-твоему, по-мужски?

— По-мужски было бы взять тебя за шкирку и встряхнуть хорошенько, а потом затащить туда, где тебе положено находиться по договорённости с врачом, – строго парирует мужчина, нависая надо мной тенью. — Тебя не просто так выпустили, Вольская, а под мою ответственность, – склоняется ко мне нос к носу и грозно шикает. – Быстро встала и пошла в дом.

Поджимаю губы и выхожу из авто.

— Я это делаю только из-за Кирюши и Аристарха Семёновича, – уязвлённо бубню под нос.

— Само собой, – закатывает глаза Барсов и, взяв меня под локоть, ведёт к подъезду.

— Я и сама могу дойти, – вырываю руку и с царственным видом шагаю вперёд.

Здороваемся с консьержем и заходим в лифт.

— Я могла бы пожить у родителей или у подруг, – не теряю надежды избежать нового тюремного заключения.

— Ты можешь жить только у меня. Заканчивай ныть, – безапелляционно заявляет босс и открывает передо мной дверь.

Всем телом напрягаюсь, когда на талию ложится мужская ладонь и настойчиво подталкивает внутрь.

Трусливо стою на месте и убеждаю себя, что это вынужденная мера.

— Я тебя не обижу, – ухо опаляет горячее дыхание, и вдоль позвоночника пробегают мурашки.

Рука с поясницы движется на живот и вот я уже прижата к крепкому мужскому торсу.

— Я не хочу повторять ошибок и упустить тебя из виду… — шепчет мужчина, проводя носом по моим волосам.

Запоздало вспоминаю, что всё ещё пахну лекарствами и робко отстраняюсь.

— Похищение кота тоже входит в твой план? – хрипло спрашиваю первое, что приходит на ум, лишь бы отвлечь от себя мужское внимание.

— Он даже не сопротивлялся, – усмехается Ян, закрывая за нами дверь. – Он ко мне неравнодушен. Сама посмотри, – указывает подбородком за мою спину, и я устремляю туда взгляд.

— Мой хороооший… — присаживаюсь и протягиваю руки своему любимцу, когда он с громким мяуканьем бежит меня встречать. – Мой золотой! Мой сладкий мальчик! – беру Кирюшу на руки и расцеловываю его мордочку. – Ты скучал по маме, да? Этот злой дядя издевался над тобой? – приговариваю я, почёсывая ему за ушком. – Мама вернулась и покажет дяде, где раки зимуют, – боевито заявляю я, косясь на босса, расслабленно облокотившегося на стену. – Он думает, что он хозяин положения, а мы ему загадим все тапки и спалим квартиру, да, мой хороший?

— Тогда злой дядя переедет в вашу квартиру, – самодовольно скалится мужчина.

— Чёрта с два, – хмыкаю я, опуская кота на пол. – Верни телефон. Хочу позвонить родителям и Еве, – вытягиваю вперёд ладонь.

— Твои родители на отдыхе, ты знаешь об этом. Не нужно их тревожить, – игнорирует мой жест босс и, отпихивая ногой Кирюшу, который ожесточённо об него трётся, уходит вглубь квартиры. – А Аверина по моему приказу работает, а то слишком много в последнее время уделяет время Березину…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— У неё неразделённая любовь, – вступаюсь за подругу.

— Не у неё одной… — доносится отдалённый голос Яна. – Иди сюда! – уже более громкое. – Покажу нашу спальню!

Зависнув от услышанного, спотыкаюсь на месте и недовольно чертыхаюсь, когда на всю квартиру разносится мужской смех.