Линии на руке 2 (СИ) - Мельцов Илья Николаевич

Мозг готов был погрузиться в безумие. Отчаяние едва не захлестнуло меня с головой, но как спасительная соломинка пришла мысль: а может все, что говорили про черную зону — неправда. Может, после смерти здесь все-таки можно вернуться? У Маши есть одна полоска, она обязательно возродится. Я найду ее!

Подпитываемый этой идеей, я сорвал с руки девушки браслет из кости туманника, снял с ее шеи пурс и кулон — тот самый, в форме совы. Она никогда с ним не расставалась, а значит связь с предметом будет максимальной. Нюхач найдет ее, обязательно найдет!

Спустя минуту тело девушки подернулось дымкой и исчезло, оставив меня одного. Из моей души будто кусок вырвали. Хотелось выть, дурным волком, рвать волосы на голове и убивать! Я желал смерти тем тварям, которые на нас напали! Мучительной и долгой смерти! Ненавижу! Но сперва надо выжить. Не знаю, как, но надо!

Переключиться с мысли о погибшей девушке, на насущные проблемы было невероятно сложно. Я постоянно оборачивался на то место, где буквально пару минут назад лежала Маша, но мне пришлось взять себя в руки. Если я хочу ее спасти, а я ее спасу! То нужно выжить. Вопрос в том: как?

В моем распоряжении осталась лишь «каменная кожа». Шесть секунд, за которые нужно либо убить всех снайперов, что невозможно, либо убежать. А дальше? Эти твари нас явно ждали — поблизости нет другого выхода из черной зоны, и они отсюда никуда не уйдут. Будут караулить, пока не подстрелят. Оставаться здесь тоже не вариант — шум наверняка привлек внимание тварей, и пускай обитатели фиолетовой зоны не любили приближаться к границе черной, про десятку такого никто не говорил. Вполне вероятно, эта образина уже спешит сюда на всех парах.

Последняя мысль плавно перетекла в другую: если десятка действительно придет на звуки выстрелов, то логично, что возле обнаруженной сегодня часовни его не будет, а значит можно попытаться кое-что провернуть. Антон говорил о месторождение черных кристаллов неподалеку от той пятиэтажки, где мы сидели, а их по идее можно перевести в деньги, воспользовавшись обелиском. Зачем? Затем, что у меня есть возможность модифицировать свое скрытое умение. Да, перк мне достался очень полезный, только благодаря ему я все еще жив, но выбраться из зоны он не поможет, а вот десять секунд контроля над вероятностями — вполне.

Решено. Иду к часовне.

Вытряхнув из рюкзака ненужные в данный момент патроны, я закинул калаш на плечо, с тоской взглянул на то место, где еще несколько секунд назад лежала Маша, оценил пятно крови, которое осталось после исчезновения Антона, и активировал «каменную кожу».

Покидать безопасное место было откровенно страшно. Не за себя — нет, я боялся погибнуть и не спасти Машу. Разум не мог смириться с тем, что девушка погибла.

В моем распоряжении лишь шесть секунд, за которые я должен уйти из-под обстрела. До ближайших домов около ста метров. Какой там рекорд по преодолению стометровки? Девять? Восемь секунд? Мне надо быстрее. Вряд ли конечно получится, но надо.

Стартовал я довольно бодро. Ноги оттолкнулись от черной поверхности асфальта, и понесли меня прочь от реки. Выстрелы тут же возобновились. Вокруг начали свистеть пули, выбивая каменную крошку из бетона и искры из стоящих на моем пути автомобилей. Пока мне везло, и снайперы мазали, но их было как минимум трое, так что попадание было лишь вопросом времени. Поэтому я выжимал из себя все соки, стараясь бежать так, чтобы между мной и стрелками находилось как можно больше препятствий.

До спасительного угла черной пятиэтажки оставалось совсем немного, когда снайперы все же пристрелялись. Первая пуля задела плечо, вторая бедро ноги. Не упал я, наверное, только чудом — за руку будто кто-то дернул, но мне все же удалось удержаться на ногах.

Заваленный мусором двор старого черного здания был для меня желанней, чем финишная лента для марафонца. На остатках воли и сил, я буквально нырнул за угол и уже там растянулся по антрацитовой поверхности асфальта. Тут же подо мной начала растекаться лужа крови.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Боли почти не было. Может это действовал адреналин, или увеличенный болевой порог сыграл свою роль, но так или иначе, чувствовал я себя вполне сносно, если не считать горящие от недостатка кислорода легкие. Да уж, какие-там девять секунд? Бежал я куда дольше.

Заживляющих стимуляторов в моем распоряжении не осталось. Пришлось воспользоваться обычным бинтом. В то, что снайперы рискнут перебраться через мост и броситься вслед за ускользнувшей добычей, я не верил — слишком это опасно. Так что время у меня есть. Лучше потратить его на перевязку, чем убежать сейчас, но позже упасть от потери крови.

Раны, к счастью, оказались сквозными. Боюсь даже представить, что бы я делал, если бы пуля застряла в кости. Под рукой ни хирургических инструментов, ни напарников, которые могли бы помочь. Размышления о напарниках сами собой переключились на Машу. Сколько раз она меня спасала? А я не смог. Не уберег… Стоп! Не надо загонять себя в трясину депрессии и самобичевания. Все еще можно исправить! Главное выжить!

Мои предположения оказались верны. Стрелки так и не рискнули пересечь реку, оставшись в фиолетовой зоне, ну и славно. Одной проблемой меньше. Перевязавшись, насколько это вообще можно сделать одной рукой, я поднялся на ноги и едва не упал снова — адреналин схлынул, и рана на бедре начала жутко болеть. Да и глупо было рассчитывать на что-то другое. Когда кусок металла рвет живое мясо, не стоит ждать, что это обойдется без серьезных последствий.

Как бы то ни было, но длительного отдыха я не мог себе позволить. Если здесь появится десятка, уверен, мало не покажется никому. Поэтому, стиснув зубы, поковылял вглубь черной зоны, туда, где по моим представлениям должна была находиться дикая часовня.

И вот он знакомый маршрут. Третий раз мне приходится идти по нему, хотя я бы предпочел вообще здесь не появляться. Здравствуй дорога, привет черные, как мои мысли, здания, добрый вечер аномалия, едва не угробившая Антона.

Кажется, у меня начала ехать крыша. То воздействие, которое я почувствовал еще утром, только усилилось, подстегиваемое кровопотерей и общей моральной истощенностью. Меня будто поместили в прозрачный пластиковый кокон, и теперь в нем медленно заканчивался воздух, а вместе с ним и мои силы, но я все равно шел. Я шел, понимая, если умру, то не смогу помочь Маше. Она наверняка жива. По-другому просто не может быть. Не может!

Спустя какое-то время ясность мыслей все-таки вернулась ко мне. Болевые прострелы, что с каждым шагом проходились по всей нервной системе, не давали погрузиться в тягостное отчаяние, которое будто патока пыталось облепить сознание. Я любыми путями пытался отвлечь себя от гнетущих воспоминаний, обдумывая, как поступлю дальше. Тот вариант, что мой рискованный план может пойти прахом, старался даже не рассматривать. У меня все получится.

Не знаю сколько точно прошло времени, но до пригорода Полиса я все-таки добрался. Медленно, оставляя на земле кровавые следы, но добрался. Где-то здесь должна находиться та пятиэтажка, с которой Антон увидел заброшенную часовню. Прикинув примерное направление, я двинулся туда, надеясь всей душой, что монстр десятого уровня все-таки ушел к мосту, иначе все — конец. Даже если сейчас передумать и попытаться выйти из черной зоны другим путем, я просто не дойду — реку не переплыть, а границы других зон довольно далеко — одному мне до них точно не добраться.

Место, о котором говорил Антон, я увидел не сразу. Часовня находилась в достаточно глубокой низине, укрытой к тому же земляными насыпями, поэтому заметить ее можно было лишь сверху. Наверное, не знай я, что где-то поблизости спряталось низенькое здание с камнем, раздающим умения, прошел бы мимо, так ничего и не заподозрив.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

С черными кристаллами все обстояло иначе. Темные прожилки путеводной нитью указывали место, где можно поживиться весьма ценными трофеями. Как змеи, учуявшие запах еды, они стягивались к одинокому кирпичному строению. Обычная такая квадратная коробка, которая могла служить чем угодно — складом, гаражом, трансформаторной подстанцией, однако сейчас назначение помещения было невозможно понять, так сильно его оплетали черные линии.