Ледяное сердце 2 - Ольга Романовская

Резкий, судорожный вскрик - и голова Отолора безвольно падает на грудь, тело сотрясают конвульсии.

- Предатель! - сквозь зубы презрительно бросил герцог и встал. Он снова принял человеческое обличие, но Зара почти физически ощущала исходившие от него волны опасности. Ощущала не только она - солдаты прижались к стенам и испуганно провожали взглядом фигуру сюзерена.

В дверях Рандрин обернулся и приказал:

- Привести в чувство и этапировать в Айши.

- Так он жив? - девушка сама не узнала своего голоса. Она тоже боялась смотреть на вроде бы близкого и знакомого человека.

- Я не настолько глуп, чтобы позволить чувствам взять вверх над разумом. Его будут судить за измену и публично казнят. Так и быть, просто отрубят голову. Его дружок-фрегой так просто не отделается.

Зара невольно снова опустилась на стул и искоса взглянула на недвижное тело Отолора. Он был бледен, глаза навыкате, видны молочные, в алых прожилках сосудов белки. Над ним склонился один из солдат, вроде, щупает пульс.

Взгляд снова скользнул на Рэнальда Рандрина. Что она знает о нем и знает ли что-то вообще, кроме того, что записано в Гербовнике? Кого она называет отцом? У него сейчас такие глаза, такое выражение лица...Как с консулами. Может, это и есть его истинный облик, проскальзывающий в обыденной жизни лишь в холоде кристаллов синевы в глазах? Жесткий, безжалостный, скорее не человек, а демон. В ней ведь тоже временами проскальзывает что-то такое, а в нем же течет чистая кровь. И он умеет убивать взглядом - одно это многое говорит об его личности.

Но как тогда быть с той нежностью, которая временами скользит в его глазах? Советник ведь умеет беспокоиться, переживать... 'Но, опять-таки, не так, как положено', - с горькой усмешкой подметила девушка.

- Зара, что с тобой? - звук его голоса вывел ее из состояния болезненной задумчивости. - Пойдем, нам здесь больше нечего делать.

Зара неохотно поднялась и, стараясь не оглядываться, вышла вслед за отцом.

- Солнышко, в глаза мне посмотри. Больно не сделаю, просто хочу понять, что такого страшного ты обо мне подумала.

Они остановились посреди коридора, напоминавшего слепую кишку: ни одного окна, заканчивается тупиком, ни единого украшения, только камень и редкие двери. Герцог взял дочь за руку - она непроизвольно дернулась. Вздохнув, он приподнял ее подбородок, так, чтобы ее взгляд пересекся с его взглядом.

- Не надо тратить на меня силы, я и так расскажу.

- Хорошо, так даже лучше, - Рандрин отпустил ее голову. -Только я и так догадываюсь. Решила, что я чудовище, которому нравится мучить людей? Так вот, этот... человек, Отолор, предал родину. Ради того, чтобы поправить свои дела, он передал фрегойям все секретные сведения, которыми обладал. Что касается меня, то мое убийство выгодно как ему, так и им, но по разным причинам. В свое время я не позволил Отолору занять один важный пост - провалил его кандидатуру

на заседании Совета, отговорил консулов, с тех пор он меня недолюбливает. Кроме того, Теодор вывел его в люди, ему он обязан свой карьерой - а тут я... Да и не любит Отолор магов и принимал непосредственное участие в разработке закона, который пытался заставить меня подписать Консулат. Что до моих методов, то они еще достаточно гуманны. В соседних государствах применяют еще более изощренные пытки, это нормальная практика. Политика, равно как и управление государством, - грязное дело. Если хочешь, можешь вернуться к себе, пока я присутствую на допросе фрегойя.

Зара покачала головой.

- Если станет плохо, сразу уходи. Нечего тебе на это смотреть, успеешь еще. Не приведи боги, конечно, но в жизни всякое бывает.

Фрегойя держали в подземелье - самой старой и зловещей части замка, где воздух звенел от магии. Девушка заметила, с каким удовольствием отец купается в ее незримых волнах, впитывает ее в себя - значит, это волшебство его рода, и оно тоже может восстанавливать резервы организма. Надо будет запомнить, на случай чего, хотя, можно утверждать это почти со стопроцентной вероятностью, местная магия дружит только с главой герцогского дома, с Хозяином.

- Вы уверены, что хотите сами это сделать? - откуда ни возьмись рядом с ними возник сеньор Анх.

- Смотря, что, - глаза Рандрина блеснули фиолетовым отливом грозового неба. - Мигель уже там?

- Да, со всеми инструментами. Не мне Вам указывать, Ваша светлость, но Вашей дочери не стоит на это смотреть.

- Она и не будет.

- На что я не буду смотреть? - подала голос Зара.

- На искусство Мигеля выбивать признания. Но начало я тебе посмотреть разрешаю, будем считать это практикумом по ведению допросов.

Фрегой, примерно одного возраста с Отолором, как и виденные ею в соотской пустоши его соотечественники,

блондин, был прикован на руки к стене узкой прямоугольной комнаты. Рядом с ним стоял мускулистый бородач, позвякивая ключами от низкой дверцы в торце комнаты. При виде герцога он низко поклонился и пнул кулаком под ребра пленника. Изо рта того не вырвалось ни звука, только злобный звериный взгляд скользнул по лицам вошедших, дольше других задержавшись на Рандрине.

Спрятавшись за спиной у отца, Зара со смесью любопытства, презрения и неприязни рассматривала фрегойя. Да, они все красивые, как эльфы, только эта красота исчезает, стоит гримасе злобы исказить их лица. Длинные волосы растрепались, пряди слиплись, свалялись от пота. На обнаженном до пояса теле - следы побоев, целый узор из красных и синих полос.

- Что, анторийская тварь приползла, чтобы поглазеть на меня? - прошипел фрегой, буравя глазами герцога. - А я думал, что ты сдох.

- Плохо просил свою хозяйку, жрец, - скривил губы Рандрин. - Ничего рассказать мне не хочешь? Тогда, так и быть, умрешь быстро и безболезненно. Ну же, твой дружок уже проболтался.

- Отолор? - рассмеялся пленник. - Лжешь, иначе, чем колдовством, ты из него показания не выудил.

- Значит, говорить ты отказываешься? - герцог подошел вплотную к фрегойю, будто дразня. Тот беспомощно дернулся, повис на цепях, до предела напрягая мышцы.

- Отказываюсь. Гнить твоим костям в земле, Рэнальд Рандрин.

- Уж не раньше, чем твоим.

Желваки заходили по вискам фрегойя, и он произнес какую-то фразу на темном наречии. Глаза Советника мгновенно стали чернее ночи, и, вырвав из-за пояса Мигеля плеть, он наотмашь ударил обидчика рукоятью по зубам. Кровь мгновенно брызнула из разбитого рта.

- Будешь следить за своим языком, шелудивый пес! - рявкнул Рандрин и кивнул Мигелю. Тот с готовностью отворил

низенькую дверь и скрылся в утробе освещенного только пламенем очага небольшого помещения.