Дорога дорог - Игорь Мороз

— Веди к главному входу! — рявкнул Эмрик и отвесил тюремщику столь мощный тумак, что тот пушинкой вылетел в коридор.

— Обопрись на меня, и пойдем. Мешкать нельзя. — Гиль подставил северянину плечо, и тот, тяжко опершись на него, сделал первый шаг…

Темные коридоры переходили из одного в другой, в конце их то и дело мелькал свет факелов, резкие голоса кричали что-то угрожающее, но жезл в руке Эмрика выплевывал очередную порцию ослепительного пламени, крики затихали, и друзья снова бежали куда-то вперед. Падали, поднимались, карабкались по лестницам вверх, скатывались вниз. Мгал чувствовал, что силы покидают его, сердце заходится, ноги слабеют, но Гиль упрямо тянул и тащил его все вперед и вперед, то ласково что-то шепча, то взвизгивая от злости, ругаясь и призывая на помощь Самаата и всех добрых духов, и северянин опять бежал, шагал, ковылял, полз, плача от невыносимой боли и ненависти к маленькому чернокожему мучителю. А жезл в руках Эмрика все харкал огнем, и тошнотворный запах горелой плоти лез в ноздри, и весь этот кошмар, казалось, будет тянуться вечно.

— Все, пришли! — неожиданно остановился тюремщик.

Вспышка черного жезла высветила большой, виденный уже когда-то Мгалом зал, ряды строенных колонн, высокие инкрустированные медью двери, у которых копошились какие-то уродливые фигуры…

— Твое счастье, что не ошибся! — Эмрик толкнул проводника в темноту.

Огненный шквал сжег и сорвал с петель двери, словно сухие листья разметал толпившихся поблизости стражников, и Мгал неожиданно ощутил, как повеяло на него из звездного мрака ночной свежестью, прохладой и покоем.

"Свобода!" — с облегчением вздохнул он, но Гиль — маленький неугомонный негодяй — все продолжал тащить и тянуть его. Сначала вниз по лестнице с широкими и низкими неудобными ступенями, потом куда-то вправо, вдоль нескончаемо-длинного здания, украшенного затейливой каменной резьбой, в окнах-бойницах которого метались тревожные факельные огни. Ага, да это же та самая коновязь…

Мгал смутно помнил, что Эмрик и Гиль усадили его на коня и опутали ноги стременами, а вот от бешеной скачки через спящий город у него осталось лишь чувство пронизывающего насквозь, обжигающего холода. Зато в памяти отчетливо запечатлелся треск мгновенно обуглившихся, разлетевшихся в щепы от огненного удара восточных ворот, бестолковая суета заспанных стражников, свист ветра в ушах, восторженные вопли Гиля и бледная полоска зари, занимавшейся где-то у горизонта, за которым исчезала пустынная, зовущая в дальние дали дорога.

— К Исфатее движется то ли караван, то ли большой отряд всадников, — сообщил Гиль, возвращаясь к товарищам.

— Те, что едут в сторону Исфатеи, едва ли нас потревожат. Странно, я был уверен, что Бергол вышлет за нами погоню.

— Может, и выслал, но, зная, что мы владеем Жезлом Силы, и испытав на себе его действие, гвардейцы не будут особенно стремиться к встрече с нами, — лениво заметил Эмрик и, продолжая прерванный разговор, спросил: — Выходит, подвели тебя Хранители Горы?

— Да нет, скорее всего действия Бергола и для них были неожиданными, — ответил Мгал неторопливо, любуясь залитыми солнцем полями. Почти двое суток отсыпался он после побега из Исфатеи и теперь чувствовал себя вполне окрепшим и, как заново рожденный, не уставал радоваться просторному, светлому миру, каждой травинке, малейшему дуновению ветерка. — Но в главном, в том, что мне удастся выбраться живым из этой заварухи, файголиты не ошиблись. Думаю, что на вас-то они в основном и рассчитывали.

— Наверное, узнали, что мы выбрались из храма Дарителя Жизни с помощью Жезла Силы, и были уверены, что пустим его в ход для твоего освобождения, — предположил Гиль.

— Пожалуй, — согласился Мгал. — Потому-то Бергол и решил отменить показательную казнь и разделаться со мной без лишнего шума. — А кстати, почему вы не отбили меня у гвардейцев еще раньше?

— Эмрик так занемог…

— "Занемог"! После того, как мы выбрались из святилища Амайгерассы, я чуть было прямиком на свидание с Небесным Отцом не отправился. Раны загноились, и если бы не Гиль со своим колдовством…

— Надо же! А я тогда только ушибами и царапинами отделался. И сейчас, казалось, вот-вот лягу и умру, а на самом деле волосы слегка опалил да кожу малость обжег. — Северянин взглянул на свои руки, жирно блестевшие от изготовленной Гилем мази. — До сих пор поражаюсь, как это вам удалось проскользнуть во дворец Владыки Исфатеи. Столько стражников, а вы под самым их носом…

— Я же тебе рассказывал, это все Гиль. Это он тогда, сообразив, как Жезл Силы действует, решил из святилища Дарителя Жизни без трофеев не уходить. Мы, говорит, теперь не грабители храмов, а воины, вступившие в схватку с Берголом. И нечего нам от законной добычи отказываться — еще пригодится. И прихватил-таки с собой пяток золотых блюд.

— Так ведь пригодились же! — вмешался Гиль. — Эти блюда нам двери во дворец и открыли.

— Затаились мы там и стали за оконцами камер наблюдать. Около одного весь вечер человек какой-то бродил, а ночью в нем же огонь блеснул. Вот мы и решили — не иначе как тут-то ты и прохлаждаешься. Между прочим, о том, что тебе опасность угрожает, тоже Гиль узнал. И от кого бы ты думал? От Батигар!

— От кого? От младшей дочери Бергола?

— Ну да. Призвал он на помощь все свое колдовское умение и… Нет, не сумею я объяснить, как это ему удалось.

— Я… ну как бы стал мысленно искать того, кто к тебе во дворце расположен и знает, что тебя в ближайшем будущем ждет. Первой была Чаг — я сразу к ней обратился. Не словами, а… — Мальчишка поморщился, покрутил пальцами и безнадежно махнул рукой. — В общем, это не важно. Так вот, с Чаг у меня ничего не вышло, уж очень она невосприимчива, хотя и сочувствует тебе. А от Батигар прямо-таки исходили волны тревоги и страха, и я понял, что медлить нельзя.

— И похож был Гиль после своего колдовства на живого мертвеца, — добавил Эмрик, ласково поглядывая на мальчишку.

— Вот оно что… — протянул Мгал. — Задал, выходит, я вам работы…

Под взглядами мужчин Гиль смутился, опустил голову, но тут же поднял ее, прислушиваясь.

— Слышите? Эти, которые в Исфатею скачут, уже в ущелье въехали.

— Пойдем посмотрим, что за люди. — Эмрик поднялся и первым зашагал к краю утеса.

Друзья затаились между валунами, глядя на колонну всадников, занявшую всю ширину дороги. Теперь уже не было сомнений в том, что это воинский — отряд по меньшей мере из тысячи верховых, одетых в белые плащи, на которых красовалось стилизованное изображение петуха — провозвестника зари.

— Белые дьяволы! — с ненавистью прошептал Гиль.