Бандиты эпохи СССР. Хроники советского криминального мира - Федор Ибатович Раззаков

им не скрыться, в квартире раздался выстрел. Коршунов покончил с собой. Суровцев все-таки сдался. И тут появилась еще одна проблема – как вывести его из дома. На площади собралось очень много народа, все кричали: «Смерть бандитам!», требовали отдать им преступника на растерзание. Только когда переодели Суровцева в милицейскую форму, удалось вывести его на улицу и посадить в машину. Вел он себя тихо».

– Александр Иванович, вы заходили в захваченную квартиру?

– Конечно! До сих пор не могу забыть того жуткого зрелища, – вспоминает Ковынев. – Мы же жили в другое время, строили социализм. Я не мог понять, как при нашем строе можно такое совершить. Это просто не укладывалось в ту жизненную систему. Вся квартира была залита кровью, на полу (в прихожей, комнатах) лежали трупы. Невозможно было смотреть на тела убитых детей… За свою службу я повидал всякое, но это было самое кошмарное.

В то время в Курске не было военной прокуратуры. Сдавшегося преступника судили в Орле. Слушания по делу были закрытыми. Но когда куряне, свидетели трагедии, узнали о вынесенном приговоре – были в шоке. Слишком маленькое наказание ждало изверга – 10 лет. В ту пору это был максимальный срок…».

А вот как описаны эти же события в другом материале: «… Утром 27 сентября, после суточного кутежа, солдаты решили завершить начатое. Захваченная ими квартира находилась на четвёртом этаже, и из её окон открывался отличный вид на привокзальную площадь. Это была отличная позиция для стрельбы по беззащитным живым мишеням, которых в ранний час было очень много, как это всегда и бывает у вокзалов в областных центрах.

Около 8 часов утра Коршунов занял позицию у окна и начал стрелять по прохожим. В это время на площади было много людей, время было такое, что как раз в этот час приходило много пригородных электричек. Это была не стрельба наугад, Коршунов стрелял аккуратно и выверенно, короткими очередями. Ведь он был лучшим стрелком части и теперь впервые имел возможность попрактиковаться в стрельбе по живым мишеням.

Поначалу прохожие не обращали внимания на странный шум, но после того, как люди стали падать один за другим, стало понятно, что по ним открыли стрельбу. На площади находилось несколько человек с фронтовым опытом, благо война закончилась чуть более 20 лет назад. Они быстро сориентировались в обстановке и направили толпу в здание вокзала.

Тем временем соседи вызвали милицию. Они поняли, что стрельба идёт из квартиры на четвёртом этаже, и сообщили об этом правоохранителям. А на площадь приехал автозак, который привёз этапируемых заключённых на вокзал. Водитель, разумеется, не знал о происходящем и остановил автомобиль, который сразу же стал мишенью для стрелков. Они дали несколько очередей по кузову, застрелив одного из заключённых. Водитель решил, что происходит налёт с целью отбить заключённых, и быстро увёл машину во дворы, где стал недосягаем для огня.

К захваченной квартире стали стягиваться милицейские силы. В те времена не существовало никаких специально подготовленных штурмовых спецгрупп и даже ОМОНа, поэтому обезвредить преступников должны были самые обычные милиционеры. Привокзальная площадь и прилегающие дворы были оцеплены милицией и прибывшими на подмогу военными.

Когда группа милиционеров приблизилась к двери захваченной квартиры, солдаты услышали шум и дали несколько очередей по деревянной двери, едва не ранив правоохранителей. Штаб правоохранителей было решено разместить в одной из соседних квартир.

На место происшествия прибыл начальник городской милиции, который попытался вступить с дезертирами в переговоры. Однако очень быстро он пришёл в замешательство.

Офицер просто не понимал, что происходит. Обычно, когда преступники захватывают заложников, они делают это с какой-то определённой целью. Что-то получить взамен или хотя бы озвучить какую-то проблему. Но солдаты рвали все шаблоны, поскольку не выдвигали абсолютно никаких требований. Кажется, они и сами не до конца понимали, что им нужно и зачем они вообще всё это затеяли. Не понимая, что преступникам нужно, милиционеры никак не могли найти к ним подход. Дезертиры только становились всё более агрессивными и угрожали перебить всех заложников, включая детей. Это удерживало милиционеров от активных действий, поскольку они ещё не знали, что все они, за исключением одной женщины, уже мертвы. Это же обстоятельство заставило отменить штурм с применением слезоточивого газа «Черёмуха», который хотели пустить в захваченную квартиру через специально проделанную дыру в стене.

Тем временем о ЧП доложили в Москву и сам товарищ Брежнев потребовал разобраться, наконец, с этой чертовщиной, которая творится в Курске. Но милиционеры не знали, как объяснить происходящее. Всё, что они знали: два солдата сбежали из части с оружием, захватили квартиру с заложниками и стреляли из окна. Какими мотивами они руководствовались – неизвестно. Политика? Но они не делали никаких заявлений. Корысть? Но они ничего не требовали: ни денег, ни лимузинов, ни самолёта в Америку. Попытка освободить заключённых из автозака? Но тогда зачем они стреляли по фургону автозака, убивая тех, кого будто бы хотели освободить?

Отметим, что из окна пыталась выпрыгнуть заложница Тамара Сатарова, которая одна осталась в живых, но преступники не дали ей это сделать. Говорят, что Виктор Коршунов, который был родом из Молдавии, чтил бандеровские законы, а как известно бандеровцы, когда убивали, всегда оставляли одного в живых, чтобы тот хоронил своих погибших.

Тем временем к захваченной квартире прибыл командир части, в которой служили солдаты. Ему удалось продвинуться гораздо дальше, чем милиционерам, поскольку он знал, с кем имеет дело. Решительного и волевого Коршунова он игнорировал, пытаясь достучаться до внушаемого Суровцева. И ему это удалось.

В отличие от Коршунова, который твёрдо решил умереть, но перед этим устроить вендетту всему миру, Суровцев попал в эту ситуацию исключительно под влиянием товарища, которого считал большим авторитетом и подчинялся ему. До ефрейтора постепенно стало доходить, какой ад он сотворил собственными руками, и он впал в истерику.

Командир Суровцева почувствовал эту слабость и начал давить на него своим авторитетом. Через мегафон он требовал, чтобы солдаты сдались. Отстранившийся от всего Коршунов не реагировал, а Суровцев срывающимся голосом объяснял через дверь, что не может повлиять на товарища. Тогда офицер велел приказать рядовому Коршунову сдаться на правах старшего по званию. Но ефрейтор заявил, что Коршунов ему не подчиняется. Тогда он приказал ему застрелить рядового за неисполнение приказа.

Через некоторое время раздалось несколько выстрелов. Что в действительности там произошло, теперь уже трудно сказать. По одной версии, Коршунов застрелился сам, а Суровцеву велел для верности выпустить в него очередь. По другой версии, он не решился застрелиться и приказал ефрейтору