Пир Забвения Книга первая - Александр Немялковский

— Как-то все гладко складывается. Все по пути. По прямой, что ни на есть, линии предначертаний. Знать, без участия Всемогущего не обошлось. Ничего, настанет момент, и я с тобой поиграю на равных! — немного повеселело девичье сердце, настырно продолжающее верить в невозможное.

Легкие, невесомые шаги невидимки едва слышно захрустели по гальке и приблизились к голубого мрамора арке парадного входа, скрытой как и весь дворец за силовым магическим барьером Предтеч. Белоснежная громадина шпиля центральной башни словно нанизала на себя само солнце. Два грозных каменных изваяния черного и белого драконов близ арки буравили рубиновым светом глаз саму душу Нианны, даже скрытую в покровах невидимости. Тонкие пальцы медленно скользнули к прозрачному бриллиантовому браслету выше левого локтя…

…Сердце сжалось от удушливой боли. Будто черная сеть магии Хранителей, вдруг вынырнувшая из пучин забвенного прошлого, вновь набросилась на грудь и каждый вздох не дарит жизнь, а похищает ее, наполняя тело терзающей раздирающей болью. Амдебаф смотрел в пустые глазницы прошлого. Он смотрел на выплавленный в основании одинокого утеса собственный силуэт с бриллиантовыми вкраплениями чешуи. Силуэт своей непокорности, силуэт последнего мига своей жизни. На секунду рассудок померк, утонул, растворился в океане этого древнего истязания, но воля Великого дракона отшвырнула нахлынувший мрак вскипевшей пенной волной, разбившейся о неприступный базальт его обновленной воскресшей воли. Рокот и вой боевой магии в этой оплавленной скальной чаше у утеса обрушился раскаленными воспоминаниями ярости, вскипятив кровь в жилах новой жаждой схватки. Рваные оплавленные язвы и шрамы тверди, не зажившие в тысячелетиях, заставляли помнить и жить, веря в будущее, во что бы то ни стало.

Ерртор молча стоял рядом. Серебро волос руноликого эльфа нещадно трепал ветер. Всадник понимал, что Амдебафу ничего не надо пояснять и рассказывать. Все слова мира будут лишними в этот миг. Все рассказы разума в этот миг бесследно утонут в пучинах клокочущих эмоций. Амдебаф с гортанным рыком медленно скользил яростно прищуренным взором по трещинам и воронкам, по оплавленным склонам и осыпям, будто вспоминая свой каждый смертоносный удар и отраженный выпад Хранителей, словно изготовившись к следующему неожиданному нападению.

— Взгляни. Именно с этого утеса дух Иррады улетел в поисках тебя в звездную Вечность, — Ерртор указал пальцем на карниз утеса вверху. — Она совершила невозможное… — молчаливое сердце всадника дрогнуло, окутанное теплом воспоминания о крылатой подруге.

— Во имя Вечности!!! Раз смогла мать, значит и я способен на такое!!! — грозный рев дракона взорвал тишину обгоревших седых скал. — Веди меня всадник домой! Я верну ее к жизни, чем бы это для меня не обернулось!!! — под бриллиантовой чешуей дракона полыхнуло голубое пламенное свечение Фару.

Ерртор простер руки вперед и вырвавшийся из них гигантский спрут Ануши, раскинув голодные щупальца в стороны, пожрал путников, превращая мгновенья времени и пространства в мизерную, перенесенную на огромное расстояние, песчинку. Черный щупальценогий демон магии Тьмы изрыгнул Ерртора с Амдебафом на большой высоте в нескольких километрах перед долиной Ануфа.

— Вот ты и дома, — золотой блеск доспехов Ерртора парил в воздухе в сердцевине паукообразных подвижных серо-черных лент Ануши рядом с Амдебафом.

— Нет, всадник… Мы дома…

…Черную вспышку магии смерти в небе Нианна не увидела, а ощутила тысячью ледяных игл вонзившихся в спину. Чужая, могучая, она стремила свой полет именно сюда.

— «А вот тебе и сюрпризик! Засекли! Выследили, твари!» — вихрем промчалось в голове Нии. Месть очумело бесновалась в груди, жаждя кровавой дани за поругание всего дорогого в мире Тироля. Но разум холодно диктовал, что ввязаться в схватку неизвестно с кем, на не известно какой территории является чистым самоубийством. — «Не сейчас! Не сегодня! Погодите немножко!» — пальцы решительно рванули бриллиантовый браслет с руки. — «Я выполняю обещание, Иллириэль слышишь? Я возвращаю меч Амдебафа пусть не ему, но смотрителю его замка!»

Короткий бросок швырнул магический артефакт прямо в заградительный барьер. Заклятье Предтеч вспыхнуло радужным гало и всплеском молний, узнав незримую подпись господина и беспрепятственно пропустив предмет под купол.

Нианна вонзилась волей в ток песков времени. Те покорно застыли и голубой диск Великой, так и оставшейся лишь незримой тенью, помчался к северному далекому горизонту…

…Амдебафа вновь обдало волной незнаемой, но такой привычной по прежней жизни магии, а острый взор, пристально изучающий замок, успел уловить у земли всплеск возмущения на барьере Предтеч. Ерртор бросил на дракона удивленно-настороженный взгляд и в ту же секунду молча растаял в воздухе. Великий поспешил последовать его примеру…

— Ну же, ну… сестренка держись, — Укишера ласково гладила рыдающую у нее на груди Чари по веерам белых пуховых перьев на голове. Повелительница вод перенесла ее в бессознательном состоянии в башню Иллириэли и сидела вместе с подругой на кровати. Взор девы птицы, вновь загнанной судьбой в клетку истязаний, подернулся поволокой ужасных мучений. Девушка вся непрестанно дрожала, утопая в холоде тихих рыданий. — Птичка наша певунья. Дрел не мог вот так просто взять и бесследно исчезнуть. И погибнуть не мог. Он же у тебя богатырь! Может у него какие-то срочные дела в мире духов и он отправился туда к Махашу и Енишу. Может его позвали тигры Ррагор с Рругуром. Все может быть… Нельзя сейчас так отчаиваться.

Чари отрицательно трясла головой не в силах сдержать горючих рыданий.

— Я… Я точно знаю, — слезинки катились бриллиантовыми бусинками по девичьим щекам. — Боль… ты понимаешь, Уки, боль!!! Я почувствовала ее его нервами, его жилами! Это была она! Смерть! Забвение!… - девичий взор пустел с катастрофической быстротой. Рыдания становились все тише, заковывая душу в стылый безжизненный лед отречения и безразличия. — К чему теперь все… — еле слышно прошептали воспаленные губы.

— Ты не должна так говорить, — обняла подругу за плечи Уки. — Мы должны верить и надеяться, что все образуется. Посмотри на себя. К тебе же вернулся рассудок. Вернулся вопреки всему. А мой Шум нашелся сквозь тысячи циклов. Я не сдалась, не сгорела в огне самобичевания, не застыла в вечной мерзлоте безразличия, потому что просто верила в невозможное. Мы, Великие, не потому что много знаем и много можем, а потому что беззаветно верим в Величие Вселенной и ее благосклонность. Мы не вырываем и выпытываем ее тайны. Мы как звездные дети просто любим ее, и она непрестанно одаривает нас своими секретами и звездным светом любви. Поверь же и ты ей…