Пир Забвения Книга первая - Александр Немялковский

— Ладно, — обреченно вздохнула Нианна. — Краток миг, но сладок! Покаталась и будет. Давай спускайся вниз.

Махина Хранителя плавно соскользнула к небольшому оазису с пышной растительностью.

— Полетишь сама к замку Укишеры на Семи очах и только там выйдешь из тени невидимости, да глотнешь Фару из Мира Огня. Только там! Усвоила? — наставляла Ниа свой второй фокус сознания. Великая могла конечно обойтись и простой мыслью, но все же такое непотребное общение немного скрашивало одиночество.

— И насколько мне дано знать твои помыслы, после я отправляюсь в Сат как Нуч, — прогудел Хранитель.

— Именно. Не вздумай тянуться ко мне мыслью — накличешь гарантированную погибель. Я сама буду следить за тобой. Только когда наполнишься Фару до краев, обязательно выставь экраны на разум и сознание, чтоб никакая другая каракатица не поняла, что души Хранителя в теле нет, — Ниа окинула взглядом отвращения спрутоногую тушу. — Давай, быстрый ты наш, пошевеливайся… — повелевающий взор указал в сторону востока.

Хранитель тяжело воспарил, растворяясь в трехмерных рунах невидимости.

— Ну а я, немного разведаю путь… — Великая подпрыгнула вверх, исчезая в голубом полетном диске.

Нарастающая скорость рванула вниз и назад складчатое белоснежно — черное полотно скальных гряд, испещренное изумрудом долинных оазисов. Как она обожала скорость! Сердце ликовало радостной песней, пронзающей пространство и обгоняющей сам звук. Тело пело в унисон, превратившись в незримую стрелу полета. Несколько десятков минут иступленного магического напряжения нарисовали на горизонте семь бирюзовых озерных чаш с беломраморной каменной лилией, удерживающей в сердцевине шпили и башни дворца Укишеры. Пройдя сквозь бездонность седых тысячелетий его красота манила умиротворенным блаженством женской идиллии.

Остатки недавнего сражения Дрела за свободу народа вод еще догнивали на прибрежных камнях белеющими скелетами Скаргов, Онулов и Цанаки, замешанных с меркнущим блеском их зеркальных доспехов. Тщательно осмотревшись и убедившись, что пронзительная тишина смерти над водами лишена тайных магических ловушек и затаившихся врагов, Нианна устремила полет на юг.

Прежняя память Великой не хранила целостной картины. Лишь размытые обрывки да случайные красочные клочья вспыхивали в сознании пытаясь, склеить невозможный коллаж в образ некогда обожаемого места. Воля стремила полет исключительно по проекции карты Тироля переданной беглянке Дрелом. Помимо воли, помимо стремления, полет девушки замедлялся нарастающим трепетом и волнением. Прежние, утонувшие в песках Забвения казалось на Вечность чувства, взламывали холод самоотверженной души и застилали небеса впереди непреодолимой дрожью.

Сердце Нианны зашлось в неистовой пляске волнения. Грудь содрогалась сбивчивым дыханием, словно ей не хватало воздуха для жизни, для смелости, для обретения утраченной любви. Полет диска замедлился и, в конце концов, робко завис у последней гряды, скрывающей замок возлюбленного. Великая опустилась на камень.

Нианна и не подозревала о такой почти неодолимой панической нерешительности живущей в ее сердце. Оно трепетало как нежный цветок в ужасную беснующуюся черную бурю. Глаза боялись заглянуть за рваный край камня, словно там, за ним, она увидит обнаженную в холодной безжалостности и неотвратимости Судьбу. Судьбу, которая навсегда скажет «НЕТ!» и поставит жирную точку в ее жизни.

Бунтарка сжала волю в кулак, рывком встала и, окутавшись магией полета, стремительно вонзилась ввысь. Строгий, грациозный, парящий белоснежный замок Ануф как и в первый раз восхитил неповторимым величием. Память и действительность слились в одно целое, чего нельзя было сказать о роскошном парке, водопадах и фонтанах в долине. Над разрушенными, заброшенными, позабытыми ансамблями витало запустение. В хаотическом порядке торчали из воды замшелые украшенные рунами и драгоценными камнями мраморные блоки, некогда бывшие руслами, каскадами и берегами. Дикий кустарник превратил в непролазные дебри красоту клумб и ковровую мягкость лужаек.

— Вот я и снова у тебя в гостях, любимый, — практически беззвучно, переполняясь грустью, прошептали губы Нии. — Что же ты меня не встречаешь?

Нианну встречала та же уединенно молчаливая пустота, что царствовала и близ башни Нурд, и на озерах Семи Очей и над разрушенным замком Гуниана и Зурбаклина. Эта Пустота не могла видеть дрожание слезинок на ресницах, не могла чувствовать содрогание груди в плаче, не могла видеть себя в отречено-безнадежных пучинах расширенных зрачков рубиновых очей.

Надежда… В груди хрупкой девушки осталась гореть призрачным, нереальным, медленно затухающим в пучинах лишений, пламенем лишь белокрылая надежда… надежда на любовь.

Величественный, гордый, неприступный… но пустой, безжизненно-холодный и покинутый замок Амдебафа парил пред невидимой тенью — Нианной.

Воспоминания пытались пробиться, пытались склеиться, но не изнутри памяти, а откуда-то снаружи, словно плавая вокруг. Это походило на лоскуты одурманивающих наваждений заползающих без спроса под волосы прямо в мозг. В первый миг Нианна испугалась этой внезапной атаки чуждой, но желаемой сторонней памяти. Девушка, выровняв дыхание и сжав волю в кулак, решилась на мгновенье приоткрыть себя ей. Голодным, копошащимся роем обрывки вонзились в сознание, толкаясь и гася друг друга красочной мешаниной образов. Но в этой какофонии нестерпимых, обглоданных мелодий Великой удалось выхватить суть, ухватить то зерно, без которого ее пребывание в Тироле было бы тщетным. Провидение подарило красочный фрагмент полотна с изображением ее потаенного дома. Точнее того места где он некогда был сокрыт от посторонних глаз в далеких, северных, угрюмых, вечно спящих ледниках. Гигантские, прозрачные короны пиков, вздымающихся из непроглядной тьмы бездонных ущелий, в которую не заглядывают даже ветры. Она вспомнила место, но путь к нему оставался недоступной тайной.

— И на этом спасибо, старый друг, — тяжелый вздох покинул опустившуюся грудь. Не понимая, как ее собственная память оказалась у парадного входа замка, Ниа еще раз пристально огляделась. — Бесит! Терпеть не могу, когда такое происходит! — вспышкой негодования вдруг взорвалось нутро. — Еще и еще раз Рок заставляет чувствовать себя мышью в заранее подготовленном лабиринте с вкусной приманкой по кому-то нужному направлению!!! Однако…

Память материи Иных в теле Великой, как и подобает ключу, четко хранила положение замочной скважины древней Тайны в глубинах бесноватого океана. Тайны — ее последней надежды на победу и свободу. И эта тайна тоже звала ее далеко на север.