Лионесс: Сад принцессы Сульдрун - Джек Вэнс

«А если оно останется синим?»

«Значит, вы имеете дело с надежным и правдивым партнером! И это изумительное перо — ваше, всего за шесть золотых крон!»

Десмёя рассмеялась — смех ее напоминал звон чугунного колокольчика: «За кого ты меня принимаешь? Это почти оскорбительно. Надо полагать, ты ожидаешь, что я тебя проверю этим пером — и, когда оно останется синим, выложу шесть золотых монет?»

«Совершенно верно! Перо подтвердит мои слова!»

Десмёя взяла перо и прикоснулась им к раздвоенному кончику носа гоблина. Перо сразу стало ярко-желтым. Ведьма снова разразилась металлическим смехом: «Так я и думала! Перо подтверждает, что ты — мошенник».

«Ха-ха! Разве это не значит, что перо действует именно так, как я обещал? Как же я могу вас обманывать?»

Нахмурившись, Десмёя задумчиво посмотрела на перо и бросила его на прилавок: «У меня нет времени на головоломки!» Она высокомерно прошагала к следующей палатке, где предлагалась в продажу молодая гарпия в клетке.

Чуть подождав, Казмир подошел к ней: «Если не ошибаюсь, вы — волшебница Десмёя?»

Десмёя пристально взглянула ему в лицо: «А вы кто будете?»

«Предпочитаю называть себя сэром Пердраксом, странствующим рыцарем из Аквитании».

Ведьма улыбнулась и кивнула: «И чего же вы от меня хотите?»

«Сложный вопрос. Могу ли я рассчитывать на вашу осмотрительность?»

«В какой-то мере».

«Позвольте мне выразиться откровенно. Я на службе у короля Лионесса, Казмира. Он намерен восстановить трон Эвандиг там, где ему полагается быть — в Хайдионе. Он был бы чрезвычайно благодарен, если бы вы предоставили ему свои рекомендации».

«Верховный чародей Мурген запрещает подобное вмешательство».

«Ваши отношения с Мургеном уже основательно испорчены. Как долго вы собираетесь подчиняться его эдиктам?»

«Не вечно. Какое вознаграждение посулил бы мне король Казмир?»

«Назовите ваши условия — я передам их королю».

Десмёя внезапно нахохлилась: «Скажите Казмиру, чтобы он собственной персоной явился ко мне во дворец, в Иссе. Тогда мы обсудим этот вопрос».

Сэр Пердракс отвесил поклон, и ведьма сразу отошла в сторону. Через некоторое время она покинула ярмарку, удалившись по лесной тропе в паланкине. Паланкин несли четыре стремительно бегущие тени.

Перед тем, как отправиться в Исс, король Казмир глубоко и долго размышлял: Десмёи была известна своими кабальными сделками.

В конце концов он приказал снарядить королевский галеас; в солнечный ветреный день его трехмачтовик вышел под всеми парусами из гавани Лионесса в ярко искрящееся море, обогнул Прощальный мыс и помчался к Иссу.

Высадившись на каменный причал, Казмир прошел по набережной, а затем по пляжу, до белого дворца Десмёи.

Король нашел волшебницу на обращенной к морю террасе — она стояла, облокотившись на балюстраду, наполовину в тени высокой мраморной вазы, из которой небольшим каскадом струилась листва карликового земляничного дерева.

Десмёя изменилась. Казмир остановился, пораженный ее бледностью, впалыми щеками и длинной, кожистой, костлявой шеей. Пальцы ведьмы, тонкие, с шишковатыми костяшками, обхватили, как когти, выступающий край балюстрады; на ее ступнях, тоже длинных и костлявых, в прорехах серебристых сандалий можно было заметить сетки лиловых вен.

Взглянув на гостя через плечо, волшебница не выразила ни удивления, ни удовлетворения: «Значит, ты все-таки пришел».

Казмиру пришлось сделать внутреннее усилие, чтобы собраться с мыслями и захватить инициативу — по его мнению, только он имел право контролировать ситуацию: «Разве вы меня не ожидали?»

«Ты опоздал», — коротко ответила ведьма.

«Почему же?» — воскликнул Казмир, не на шутку встревоженный.

«Все меняется. Меня больше не интересуют человеческие дела. Выши войны, вторжения — все это одна головная боль; они нарушают безмятежность загородной жизни».

«Во вторжении нет необходимости! Меня интересует только Эвандиг! Дайте мне заклинание или плащ-невидимку, чтобы я мог привезти Эвандиг в Хайдион, не начиная войну».

Десмёя тихо, диковато рассмеялась: «Я знаменита тем, что заламываю немыслимую цену. Ты согласен заплатить такую цену?»

«Какую именно?»

Десмёя молча смотрела в морской горизонт. Наконец она заговорила — так тихо, что Казмиру пришлось приблизиться на шаг, чтобы ее расслышать: «Слушай! Вот что я тебе скажу. Выгодно выдай замуж свою дочь Сульдрун — ее сын взойдет на престол Эвандиг. Какую цену я прошу за такое прорицание? Никакую — ибо предвидение судьбы ничем тебе не поможет». Десмёя резко повернулась и прошла под одной из множества высоких арок в тенистый внутренний дворик. Пока Казмир смотрел вслед, ее тощая высокая фигура стала трудноразличимой и словно растворилась в воздухе. Покинутый на террасе под жаркими лучами солнца, король больше не слышал ничего, кроме вздохов прибоя.

Развернувшись на каблуках, Казмир спустился к пляжу и вернулся на корабль.

Десмёя видела, как галеас Казмира превращался в точку, уплывая в синее море. Она осталась одна во дворце. Три месяца она ждала прибытия Тамурелло, но Тамурелло не появлялся, и его отсутствие говорило само за себя.

Волшебница зашла к себе в кабинет и расстегнула пряжку длинного платья, соскользнувшего на пол. Десмёя изучила себя в зеркале — мрачное лицо, напоминавшее мумию, и длинное, костлявое, почти бесполое тело. Жесткие черные волосы покрывали ее череп, в тощих руках и ногах не сохранилось никакого изящества. Таково было ее естественное воплощение — облик, в котором ей легче всего было существовать, в котором она ощущала себя самой собой.

Десмёя подошла к стенным шкафам из черного дерева, выдвинула несколько ящиков и вынула разнообразные инструменты. Больше двух часов она тщательно готовилась — и наконец произнесла опаснейшее заклинание. Вспыхнув ореолом, от тела волшебницы отделилась плазма, всосавшаяся подобно дыму в сосуд с тремя отверстиями. Плазма бурлила в сосуде, выпариваясь и делясь на фракции, после чего выделилась наружу через три отверстия и сгустилась, превратившись в три существа.

Первым порождением была утонченной красоты девушка с фиолетово-синими глазами и мягкими, как полночь, длинными черными волосами. От нее исходил аромат фиалок, и ее звали Меланкте.

Второе порождение было мужского пола. Все еще жизнеспособная благодаря заклинанию, Десмёя накинула на него приготовленный заранее плащ-невидимку. Никто — и в первую очередь Тамурелло — не должен был видеть это воплощение.

Третье существо — слабоумный писклявый уродец — вмещало в себе наиболее отвратительные аспекты ведьмы. Содрогаясь от омерзения, Десмёя оглушила маленького монстра и бросила его в печь, где он извивался и вопил, постепенно обугливаясь. Из печи потянулись струйки зеленого светящегося дыма. Меланкте отшатнулась, но невольно почувствовала зловоние испарения. Второе существо, невидимое в волшебном плаще, со вздохом наслаждения впитало в себя остаток зеленого дыма.