Объект «Зеро» - Сергей Волков

– Ложитесь!

– Они что, атомную бомбу смастрячили? – пошутил Гриша Панкратов, но послушно лег вместе с остальными.

Чжао и Мигель спрятались в специально отрытом окопчике, Кондратьев с факелом в руке постоял несколько секунд, размашисто перекрестился, поджег запал и сиганул к своим коллегам за бруствер.

Огнепроводные трубки задымились, и тут грянуло с такой силой, что я мгновенно оглох. Взрывная волна шевельнула волосы, на месте закладки заряда вырос высоченный столб земли, во все стороны полетели камни. Султан пыли повис в воздухе и медленно поплыл в сторону завода. Мы поднялись на ноги, ошарашенно переглядываясь, а тяжелое эхо все гуляло между холмами.

– Получилось! – Я услышал ликующий голос Кондратьева как через стекло со звукоизоляцией. – Есть! Есть взрывчатка!

– Ну и ладненько, – сдержанно улыбнулась Акка, повернулась к Борчику, который испуганно приглаживал редкие волосики на выпуклом черепе. – Запишите: моим приказом лейтенанта Кондратьева поощрить и присвоить очередное воинское звание. Все, господа, работайте…

29 ноября 2204 года

Сегодня Чжао продемонстрировал членам Сокола небольшую фабрику, разместившуюся под двумя навесами на краю леса, у реки. Фабрика производила… бумагу. Да, самую настоящую бумагу, правда, не особенно белую и ровную, ну да это мелочи.

В последнее время с бумагой у нас возникли проблемы. Запасы всевозможных бланков, обнаруженные в модуле и предназначавшиеся для администрации колонии, подошли к концу, а привычная пленка, которой было много, не годилась – аспидова кровь не оставляла на ней следов.

Вообще аспиды стали нашим спасением, иначе, боюсь, нам пришлось бы использовать технологии древних шумеров и писать на сырой глине, так как графита на Медее обнаружить не удалось, по крайней мере пока.

Эти медлительные зверьки с устрашающей внешностью, за которую и удостоились грозного названия, встречались на плато всюду, но особенно много их водилось в лесных зарослях. Поймать аспида можно голыми руками. В пищу он не годится – мясо горчит и имеет неприятный запах, но вот аспидова кровь оказалась великолепными чернилами, в меру густыми, темно-синего цвета. Эти чернила не имели яркого запаха и после того, как высыхали, практически не смывались водой. В общем, с тем, чем писать, никаких проблем не было. А вот на чем…

Так что сморщенный китаец как раз вовремя реанимировал технологии раннего Средневековья, как он нам объяснил. В качестве исходного материала Чжао взял растущую в изобилии в сырых лесных низинах траву-полосатку. Так ее прозвали за странную окраску высоких, в рост человека, стеблей – серые полосы чередовались с красными и желтыми, точно кто-то специально траву раскрашивал.

Полосатку срезали, размочаливали специальными вальками и полученное волокно вываривали в больших чанах. В итоге получалась серая масса, которую вычерпывали из чанов и сушили на решетчатых медных листах. Чтобы не возникало комков, работницы фабрики, сплошь женщины-китаянки (где их только Чжао насобирал?), разминали бумажную массу руками. Потом сырые листы прокатывали через примитивный пресс с двумя валами, досушивали, и продукт был готов.

Признаюсь – я вначале с недоверием отнесся к этим шероховатым, неровным по краям листам.

– Самолепленная она какая-то… Рвется небось, расползается? – Я тряхнул рукой, в которой сжимал несколько листов китайской бумаги.

– Самолепленная? – усмехнулась Акка. – Что ж, пусть будет самолепленная. Лишь бы на ней можно было писать. Попробуй.

Я попробовал – обмакнул бронзовое перышко в аспидову кровь и вывел: «Самолепленная бумага. Автор – Чжао Жэнь». Чернила легли ровно, не расплылись, при этом на удивление быстро впитавшись. Китаец, наблюдавший за мной, склонив голову, меленько рассмеялся, взял лист, скомкал его, расправил, положил на стол перед Аккой.

– Вот, смотрите, госпожа! Дыр нет, нигде не порвалось. Хорошая бумага.

Акка улыбнулась:

– В самом деле. Вас надо наградить, господин Жэнь. Но пока у нас с этим туго, довольствуйтесь официальным титулом главного инженера-технолога колонии.

– Благодарю, – Чжао, не переставая улыбаться, по-европейски официально поклонился.

…Коллегиально решили, что пришло время карательной экспедиции против хрустальных червей. Лускус, собрав полторы тысячи добровцев, повел их за Перевал. В античервячных доспехах, вооруженные звенчами, они смотрелись грозно и комично одновременно.

– Марш полка Железных Дровосеков, – прокомментировал выступление истребительного отряда Гриша Панкратов.

– Дурак ты, – беззлобно ответил ему кто-то из колонны, уходящей за лимес, – для общей же пользы стараемся…

5 декабря 2204 года

Контуры нашей колонии видны все отчетливее. Они проявляются сквозь хаос и неразбериху, как на верфи сквозь нагромождения стапельных конструкций и монтажных ферм со временем проступают очертания корпуса спейсера.

Я стою у стены на Перевале, у нашего лимеса, где мы сражались с хрустальными червями, отстаивая свое право на жизнь. Передо мной лежит плоскогорье – форпост человечества на Медее. Справа, там, где лента дороги, ведущей от Медных гор, упирается в заводские корпуса, дымят трубы и блестят под лучами Эос новенькие крыши цехов. От излучины Безымянки тянется шлейф черного дыма – это работает паровой насос. Прямо, за зданиями больничного комплекса и школы, тянутся на восток ровные, прямые, как стрелы, улицы поселка с новыми домами. Пока их немного, и большинство колонистов живут в старых хижинах, но – лиха беда начало!

В сиреневой дымке, в дрожащем мареве дня почти не видно поселение желторобников, лагерь, как его именуют и они, и мы. Туда тоже ведет дорога, обычная, не вымощенная плитами. По ней ежедневно пылят сотни людей – утром на работу, вечером – с работы. Видимо, с едой у желторобников стало совсем плохо, а добровцам полагается обязательное питание и дополнительный паек для членов семей.

Дозорный со стены кричит дежурной страже у ворот – с равнин возвращается группа охотников. Вооруженные арбалетами, производство которых наладил Шерхель, такие группы ежедневно уходят за перевал. Благодаря их стараниям колония постоянно имеет свежее мясо.

На прыгунов мы больше не охотимся – этих удивительных зверей колонисты теперь используют как домашний скот. Но на равнинах обитает множество других животных. Например, альбы – тонконогие, быстрые существа, напоминающие земных антилоп. У альб длинные шеи молочно-белого цвета и серый чепрак на спине. Они, как и прыгуны, – сумчатые, и, возможно, в будущем биологи выяснят, что это родственные виды.