Объект «Зеро» - Сергей Волков

– Я только зажег, а оно… – растерянно сообщил нам монгол.

– Туши, дурак! – заорал Игорь, срывая с плеч куртку. Я последовал его примеру. Цендорж, увидев, как мы отчаянно сражаемся с огнем, спрыгнул со своего постамента и присоединился к нам.

Вскоре нежданый пожар был потушен. Макаров, присев на корточки, поскреб обгорелой щепкой удивительный камень, оказавшийся довольно рыхлым, взял щепотку, растер между пальцами, понюхал.

– Похоже, друг Цендорж, ты сделал важное открытие, – обернулся к монголу Игорь и добавил, уже мне: – Знаешь, что это такое, Клим? Это сланец, горючий сланец. И если его тут много, то с топливом у нас все будет в порядке…

30 октября 2204 года

В таком бешеном ритме работать очень трудно. Времени писать нет совершенно. Видимо, про ежедневные записи придется забыть, и забыть надолго. Я верчусь как белка в колесе и очень жалею, что не могу разорваться на несколько Климов Елисеевых. Вот когда понимаешь, как важны и удобны средства коммуникации!

Мы строим дорогу к Медным горам. Настоящую, вымощенную металлическими плитами, широкую и удобную. Одновременно я формирую новые бригады рудокопов. Лускас «подогнал», как он выразился, мне несколько человек из желторобников. Это были настоящие горняки, а один их них, француз, горбатый и желчный, даже занимался старательской добычей опалов в Австралии и имел опыт работы в забоях.

Шерхель и Чжао приступили к возведению первого заводского цеха. Вадим Кондратьев, оказавшийся по гражданской специальности архитектором, вкупе с Гришей Панкратовым занят на строительстве гражданских объектов. Чернышов формирует строительные бригады из колонистов, они уже начали перепланировку поселка.

Вчера ко мне приходила та девушка, Медея Киприади. Просила записать ее в рудокопы. Я отказал. Тогда она изъявила желание стать дорожным рабочим. Пришлось довольно жестко объяснить ей, что на стройплощадке бронзового века не место хрупкой девушке. Ушла обиженная, а я весь вечер гадал – чего ей было надо?

3 ноября 2204 года

Над плоскогорьем стоит не затихающий даже ночью шум Большой Стройки. Уже поднимаются стены больничного корпуса и школы, под крышу подведены первые капитальные жилые дома. В коробке заводского цеха идет монтаж больших печей для выплавки меди. На их фоне наши старые литейни выглядят жалкой пародией. Чжао оказался, как выразился Шерхель, «масштабным человеком». Он развернулся не на шутку, запланировав в течение месяца запустить первую паровую машину. Ему здорово помогает Желтовский, не столько руками, сколько своими обширными познаниями в самых разных и порой неожиданных областях.

7 ноября 2204 года

Сегодня была пробная плавка из руды, обнаруженной нами в Медных горах. Сланец горит отлично, и уже к обеду Шерхель сделал отливку. Чжао утверждает, что в полученной болванке процентов тридцать цинка, есть олово, остальное – медь. А раз так, то мы сможем делать латунь и бронзу. Это настоящий прорыв. Жить стало как-то веселее…

10 ноября 2204 года

Началось промышленное изготовление звенчей. На конец месяца запланирован первый поход за Перевал – истреблять хрустальных червей. Чжао перебросил все строительные и металлургические дела на Шерхеля и плотно занялся паровой машиной.

Погода стоит хорошая, но специальные дозоры на скалах следят не только за равниной, но и за состоянием облачного покрова. Мы не имеем права снова быть застигнутыми врасплох.

Стена на Перевале поднялась до восьмиметровой высоты, в ней сделали ворота с тяжеленными, запирающимися наглухо створками. Словечко «лимес» прижилось, и теперь часто можно услышать в разговоре: «пошли за лимес» или «за лимесом все спокойно».

Мы практически закончили дорогу к копям, как стали теперь называть месторождение полиметаллов и сланцев у Медных гор. Там растет небольшой поселок, в котором живут горняки. Прыгуны, запряженные в повозки, денно и нощно доставляют оттуда сырье для заводских печей.

Я в последние дни слишком часто стал сталкиваться с Медеей, причем в самых неожиданных местах. То она вроде бы как случайно попадается мне навстречу у заводских построек, то я вижу ее у реки. Наверное, нужно объяснить девочке, что между нами ничего быть не может.

Надо, но… черт, почему-то не хочется. Чего греха таить, мне приятно ее внимание, мне нравится то, как она смотрит на меня своими огромными глазищами, как струятся по ветру ее роскошные длинные волосы…

Но всякий раз, когда Медея уходит, перед моим внутренним взором встает Акка. Вот с ней мы встречаемся редко, наш комендант постоянно пропадает на стройках в поселке, выясняет отношения с желторобниками, которые нет-нет да и пытаются «перетянуть на себя одеяло».

Акка стала другой. Жесткой и решительной она была всегда, а здесь, на Медее, к этим качествам добавились еще и твердая уверенность в правильности всех принятых решений. Впрочем, я представляю, как ей тяжело приходится. Представляю и на своем участке работ по мере сил стараюсь облегчить ту ношу, которую она на себя взвалила.

Шерхель требует увеличить добычу руд, но рудокопы столкнулись с непреодолимым препятствием: сколько бы мы ни увеличивали количество рабочих в копях, с нашими примитивными инструментами совершить качественный рывок просто невозможно. Ни фосфорная бронза, ни стальные и титановые детали из разобранного модуля, переделанные под кирки и кайло, положение изменить не могут.

– Нам нужна взрывчатка! – заявил Желтовский на собрании технической группы, созданной при Соколе. – Я читал, что раньше, в Великом веке и ранее, при горных работах использовали именно взрывчатку. Динамит, изобретенный тем самым Нобелем, и еще, кажется… аммонал? Нет, не помню…

– Взрывчатка… – задумчиво произнесла Акка, словно бы пробуя слово на вкус. – Господин Чжао, что вы об этом знаете?

Китаец развел руками:

– Очень мало, уважаемая госпожа. Я имею лишь смутные представления о том, как сделать смесь для праздничных ракет. Знаете – фейерверки, петарды, шутихи…

– Позвольте мне, – Вадим Кондратьев встал и тут же смутился. – Когда-то, еще в школе, я занимался в химическом кружке… Мы моделировали военную лабораторию времен Крымской войны. В общем, я кое-что помню о взрывчатке и порохах. Самое простое, конечно. Но – постараюсь…

В тот же день в стороне от завода, за дорогой, на пустыре между двух каменистых холмов арбайтеры Шерхеля выстроили сарайчик, в котором Кондратьев, взяв в помощники коллегу Игоря Макарова геофизика Мигеля Тежу, занялся взрывчаткой.

19 ноября 2204 года

Второй цех завода подведен под крышу. У реки пыхтит и чадит едким дымом здоровенный монстр, качающий воду из Безымянки, – наша первая паровая машина. Пузатый котел, топка, в которую закопченные кочегары швыряют увесистые чурки, огромное колесо с рычагом, рабочие цилиндры, шипящий пар, заволакивающий времена-ми все вокруг, – так на Медее выглядит технический прогресс.