Горничная немого дома - Ольга Сурмина

сконфузился, и развел кисти рук в стороны. Все-таки он не любил долго обниматься.

- Да, соберу, слушай, у нас тут небольшие кадровые перестановки...

- Потом расскажешь, хорошо? У меня много дел. — Он похлопал ее по плечу, вышел, и вновь стал спускаться вниз, к девушке.

Гостевых в поместье было несколько. Одна из них, на первом этаже, довольно уютная, ее и взялись готовить для посетительницы. Мягкая, во всех смыслах, комната: ковер с длинным ворсом, кровать, в которой можно утонуть... даже светлые обои на ощупь казались бархатистыми. Эта светлая комната была редким местом приема гостей, обычно им собирали в других.

Она приобняла мужчину за плечо, и они вместе вошли в светлое помещение.

- Это здесь я буду спать, да?

- Ну... тебе постелют, приготовят ее.

- А ты будешь спать со мной, да?

- Моя комната наверху.

- И что это значит? Не будешь спать со мной, да? — Девушка обиженно надула розовые губки и отвернулась.

- Извини, но ты же знаешь, я люблю спать один, а если будет еще кто-то, могу не уснуть вовсе. — Холгард попытался улыбнуться, но выходило как-то не очень.

- Нужно переучиваться. — Она чмокнула его в щеку и подошла к окну.

- Как-нибудь позже. — Тихо сказал он и вышел из помещения.

Тьма опускалась на поместье, медленно и неотвратимо. Теплый ветер шевелил листья кустов и деревьев, согревал гладь маленьких, декоративных озер. В коридоре второго этажа скопились служанки, Ран волнительно переминалась с ноги на ногу, ожидая, пока хозяин вновь покажется. Ей не пришлось долго ждать, он, довольный и мокрый, в одних джинсах, спускался с третьего этажа. Влага с волос стекала на спину и ниже, отчего он часто тряс головой, и смотрел с ухмылкой, доброй ухмылкой.

- Всем привет. Как я и говорил, немного задержался, но не суть. — Он окинул взглядом всех девушек. — Так что... небольшой символический отдых подошел к концу. Все, как обычно, по расписанию, без изменений.

- Мы скучали... - Медленно произнесла «оранжевая» и отошла чуть назад.

- Я даже почти поверил. — Холгард озадаченно улыбнулся, подошел к Ран и сказал тихо, чтобы слышала только она. - Их пятеро. Где еще одна? Ничего не хочешь сказать?

- Тише, хочу. Говорила же, кадровые перестановки. Она теперь, в основном, ходит по ночам с Алеком, дежурит. — Шепотом ответила мисс Таллис.

- А почему со мной не посоветовалась?! — Улыбка становилась кривой, но хозяин все еще пытался держать её на лице, чтобы прислуга не подумала ничего лишнего.

- Как?! Абонент отключен. Не звонишь, не пишешь, я еще не научилась отправлять телепатические сообщения, уж извини. А тут нужда, шпана на территорию лазить начала. Опять... нужно было что-то решать.

- Купила бы ему собаку, справился бы! — Мужчина продолжал говорить шепотом, но сквозь зубы, формально повышая голос.

- Не заводись, ничего страшного. Она итак отрабатывает пол дня, так еще и ночь, очень удобно. А когда перестанут лазить, вернется на нормальный режим.

- Ран, ты…

- Мистер Холгард! Может поужинаете сегодня с нами, пожалуйста! Мы правда очень, очень скучали! Расскажите, как съездили, чего новенького... что это за симпатичная барышня в гостевой. — Лиза похлопала ресницами и заерзала на месте, перебив диалог управляющих.

- Посмотрим. — Отстраненно ответил тот, и снова стал подниматься к себе на этаж.

Когда он так говорил, то, обычно, не собирался более спускаться. Вежливая форма отказа, когда мужчина просто хотел отмахнуться от человека, или от просьбы.

Целый месяц камеры писали в пустую, перезаписывая каждый новый день на старый. Обычно это было удобно, но бывали и исключения, ведь Рик не знал, чем занимался персонал в его отсутствие. Стоило ли это знать? Что может быть необычного в постоянной уборке, не имеющей ни начала, ни конца, в готовке пищи, обывательских потребностях типа разговоров па телефону или коротких беседах?

Ничего, совершенно ничего. Вроде-бы.

Рабочий кабинет был сух и чист, будто хозяин и не уезжал, однако в помещении было душно, а воздух там был отвратительно горяч и мерзок, будто по углам стояли неотключаемые пароварки. Сморщившись, он подошел к окну, распахнул его настежь и попытался отдышаться. Ночь давила, будто была не просто отсутствием света, а вполне осязаемой, густой пастой. В темноте виднелись очертания растений и троп, но никакого шевеления не наблюдалось, мало того, вокруг все было до безобразия статично. Холодный ветер немного остудил мужчину, он посмотрел на небо, пытаясь заметить там хотя бы одну звезду, но оно как всегда было закрыто плотным ковром тяжелых туч. Отчетливо слышался далекий вой, иногда воспаленному воображению казалось, будто это скулит не собака, а человек.

Плачет, пытаясь сорваться с цепи.

И несмотря на проветривание было ненормально жарко. Рик долго ходил по кабинету, не думая, особо, ни о чем. Взад-вперед, иногда окидывал взглядом мебель и окна. Спать не хотелось, бессонница его, буквально, убивала: нарастала нервозность, и странная паранойя. Злобно скрипнув зубами, он вышел из помещения, не заперев за собой дверь.

В поместье все уже давно спали, он был уверен в этом, и даже не хотел проверять.

Все вокруг ему казалось горячим, буквально, обжигающим. В темноте Холгард. ориентировался отлично, чувствовал себя, буквально, в своей стихии. Никогда ни на что не натыкался, не бился, ноги не подкашивались и не цеплялись. Мужчина, минуя второй этаж спустился на первый, достал из кармана ключ, и стал отпирать входную дверь.

На улице действительно было свежее и приятнее. Его окружала тьма, тишина и прохлада. Молодой человек глубоко вздохнул и присел на одну из ступеней, пытаясь, как и в кабинете, разглядеть ночное небо. Шли минуты, одна за одной, они постепенно формировались в четверть часа, а хозяин даже не думал уходить.

Вскоре среди кустов послышался шелест, а через мгновение зазвучал знакомый голос:

- О, приехал-таки? Ну и... как?

- Никак. Ты куда-то шел? Вот и иди, не мешай. - Рик прикрыл глаза и отмахнулся от конюха.

- А чем это я помешал? - Алек достал из кармана сигарету, чиркнул спичкой и поднес ее ко рту. — Оделся бы, ишь, голый сидишь, а холод собачий...

- Я, как-нибудь, сам разберусь. Сказал, иди куда шел, мешаешь. - В голосе стали читаться нотки злобы и отвращения.

- Ну понятно, молодой, кровь горячая...

Двух мужчин освещал лишь огонек тлеющей сигареты. Конюх ухмыльнулся, затушил ее о собственную ладонь и прошел мимо.