Измена (СИ) - Авонадив Анель

— Смелее «динамо», что ты, в самом деле, как девственница, что я там не видел, клянусь, не притронусь к тебе, пока сама не попросишь, — в клятвы не верю, а вот то, что я ничего не попрошу — точно уверена. Смотрю на то как Андрей лежит на боку, спиной ко мне, на одной половине огромного дивана, абсолютно безопасный, раскованный, уверенный в себе, напряжение уходит, уступая место усталости.

Почему-то вспомнила, что мне никто не давал право выбора, сколько себя помню, никто, кроме родителей не интересовался, чего я хочу.

Я теряюсь. Все-таки мне страшно. Я буду ночевать с Андреем на одном диване, по коже бегут ледяные мурашки.

Подхожу ближе, сажусь на край дивана, спрашиваю:

— Можно, хотя бы, твою футболку взять? — Андрей чуть приподнимаясь говорит:

— Да, конечно, бери, любую, какая больше понравится, в этой квартире теперь все мои вещи, а потому полно всякого барахла, — и чуть подумав, — вторая полка слева

Подхожу и беру первую попавшуюся футболку. Иду в ванную, снимаю одежду, переодеваюсь, открываю кран с холодной водой и просто набираю воду в ладони, умываюсь, чтобы щеки не так "пылали".

Возвращаюсь обратно, босиком ступая по полу, стараюсь не шуметь, предполагая, что Андрей мог заснуть.

Но когда, закутывавшись, в одеяло подталкивая его по краям внутрь себя, создаю "кокон", Андрей, вдруг, сонным голосом спрашивает:

— Дин, во сколько тебе надо встать завтра? — слышу его голос ровно в тот момент, когда моя голова легла на подушку

— В шесть тридцать, — отвечаю чуть слышно, понимая, по характерным звукам, что он берет с тумбочки свой телефон и заводит будильник на нужное время, затем поворачиваясь на бок, говорит:

— На новом месте, Дин, у нас раньше говорили, приснись жених невесте, — почему-то улыбаюсь, он и правда, не собирается со мной спать и даже не делает попытки приставать. Может же быть нормальным.

"Хотя я подумаю обо всем завтра" — последние мысли которые я запомнила проваливаясь в сон.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌

Глава 20

Андрей

Просыпаюсь от навязчивой мелодии своего телефона. Поворачиваюсь, не открывая глаз, нащупываю рукой телефон, выключаю будильник. Хочу повернуться и посмотреть проснулась ли Дина, не успеваю осознать, что я в кровати один, но тонко чувствую, что в квартире в такую рань пахнет вкусным завтраком.

Отрываю голову от подушки, смотрю на аккуратно сложенное пополам одеяло на стороне, где совсем еще недавно спала Дина, и первое, что приходит в голову, когда она успела проснуться приготовить завтрак и какого хуя я ничего не слышал?

Всегда сплю чутко, обычно чувствую движения по квартире, а тут, как тогда, в гостинице, ничего не слышал, она как мышка что ли передвигается? И потом, тогда можно было списать мой крепкий сон на то, что накануне пил алкогольные напитки, а тут вообще ни капли.

Вспоминаю, как вчера привез Дину к себе. Как осторожно принес ее на руках в квартиру, а она как-то доверчиво прижималась щекой к моему плечу. Вроде спала как убитая, а проснулась ни свет, ни заря.

Встаю и иду на кухню, блядь, как же хотелось с утра приподнять край одеяла и оценить ее задницу. Приходится напоминать себе, что не должен бесцеремонно вторгаться на чужую территорию пока меня туда официально не пригласят.

Когда вижу Дину, которая спиной ко мне стоит и делает какие-то бутерброды, намеренно не даю о себе знать, прижимаюсь плечом к косяку двери и просто наблюдаю за ее движениями: за тем как она сосредоточенно ищет какие-то ингредиенты на полках, чуть приоткрывая их, как будто, боясь быть пойманной на месте преступления за то, что вторглась в чужое пространство.

Самое удивительное, что мне нравится как уверенно Дина справляется с бытом. Ирка за всю семейную жизнь так и не освоила элементарных бытовых приборов, предпочитая не заморачиваться и заказывать еду в ресторанах. Не скажу что для меня было первостепенным то, чтобы женщина умела вести хозяйство и вкусно готовить, но мне определенно нравится как Дина уверенно, со своей женской колокольни все расставляет, вытирает, убирает.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Первое, что приходит на ум — смешная, уже надела свою одежду. Усмехаюсь про себя, думая, что хорошо, хоть, не ушла, как в прошлый раз в гостинице. Один хрен не услышал бы, спал как убитый.

Почему-то хочется к ней подойти, обнять со спины, но не понимаю, как так сделать, чтобы не было ее странной реакции, когда она выстраивает тут же броню и я не могу подступиться с какой стороны не заходи.

Пока я рассматриваю Дину, проигрывая варианты как будут развиваться события сегодняшнего утра, она поворачивается, вздрагивает, моментально краснеет, смотря на меня. Скорее всего смущает ее что на мне из одежды только боксеры, вижу, сразу перевела взгляд.

— Андрей, доброго утра, — быстро ставит на стол высокий омлет, — вроде все успела, — Дина улыбается, стараясь выглядеть естественно, а я вспоминаю что последний раз такие завтраки у меня были когда у матери с отцом ночевал, лет, может, десять назад

— Похоже утро и впрямь доброе, — подхожу ближе, уже зная, что это нихуя не хорошая идея, потому что утренний стояк тут же упирается в бедро, но не могу себе отказать в удовольствии поцеловать ее щеку. Вполне невинно, тут ничего нельзя предъявить. Не ожидая таких действий, Дина нервничает, черты лица напрягаются, стараюсь разрядить обстановку говорю:

— Не помню когда в последний раз кто-то готовил такой шикарный завтрак, — говорю честно и вижу как вытягивается у Дины лицо, я даже читаю ее вопросительный взгляд относительно жены, просто не думаю что обсуждать Иру есть какой-то смысл сейчас, особенно когда я решил развестись с ней.

Не желая ставить Дину в еще более неловкое положение, отхожу на безопасное расстояние, все-таки, член начинает думать, что получится расслабиться. Хорошо, что основная голова с утра соображает всегда лучше нежели вечером.

— Я в душ, это быстро, — Дина достает чашку, нажимает кнопки кофе машины, как то уже разобралась с техникой самостаятельно, а я смотрю на нее и думаю: как же она не похожа на всех тех женщин, с которыми я тусил все это время. Совершенно точно не роковая красотка, от которой мужчины теряют голову, но есть в ней что-то действительно живое, настоящее, она будто выделяется среди всех «сделанных» умелыми руками косметологов женщин.

Пока нахожусь в душе слышу телефон разрывается на тумбочке около дивана, понятия не имею, кому я понадобился так рано, если только Ирке, которая совсем слетела с катушек, раз звонить мне в такую рань. Слышу, Дина кричит с кухни, чуть выйдя в коридор:

— Андрей, у тебя телефон уже несколько раз звонил, может что-то срочное? — а я думаю в такую рань все нормальные люди спят, может сын, высовываю голову из ванной, прошу:

— Дин, посмотри кто там, — кричу ей в ответ, — ссори, я без трусов, выйти не могу

Через какое-то время, Дина не открывая двери, стоя снаружи ванной комнаты, отчитывается:

— Там только точка, имени нет, — блядь, переименовал Иру в телефоне, поставил просто точку, потому что наш период «счастливого» брака закончился.

— Ясно, тогда просто отключи телефон, — по тому как мелодия перестает играть, понимаю, что так и сделала.

На кухне появляюсь уже в домашних штанах и футболке, сразу говорю:

— Как же вкусно пахнет, Дин, — быстро присаживаюсь

Гостья присоединяется, ставя стул напротив, мы не говорим. Я вижу, что есть в ней зажатость, она, как будто, контролирует каждое свое движение, натянуто улыбается, желая скрыть мне свои истинные эмоции и панический страх. И проигрывает, потому что я замечаю, что улыбка ее чаще нелепая, взгляд взволнованный будто у звереныша, которого привезли в незнакомое место в котором надо по-быстрому освоиться, и пока нет понимая что здесь никто ее не обидит.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})