Ловушка Пандоры 2 (СИ) - Кузнецов Стас

И вдруг Михаил развернулся и пошел навстречу Богу. Ангелы удивленно озирались на вождя, еще совсем недавно так убедительно отрекавшегося от их отца и убеждавшего их идти на вечные муки.

Матфей тоже затаил дыхание.

Михаил остановился в нескольких шагах от Бога и сделал едва заметное движение здоровой рукой. От руки неожиданно отделилось копье и пронзило грудь старика. Тот охнул и осел.

— Это тебе за Марию и моего сына! — зло выплюнул Михаил и, обратившись в огромного, крылатого единорога, хромоватой, но бодрой рысью поскакал к вихрю.

Взлететь он не мог, левое крыло беспомощно обвисло. Но тем не менее даже израненный, он быстро встал во главе ангельского шествия. И не замедляя ходу яростно врезался в жадно чмокнувший вихрь.

Ангелы проводили Михаила дружным: «Ура!».

Однако силы и отчаяния архангела тоже не хватило, чтобы спасти этот мир, хотя это и была великая сила.

Все происходило слишком стремительно, Матфей не успевал отмечать события в хронологическом порядке. Хаотично выхватывая то одно, то другое, он вскоре потерялся в собственных эмоциях.

Сначала его поразило то равнодушие, которое проявили ангелы к возможной гибели своего творца. Ни один из них не остановился, чтобы подойти помочь или хотя бы просто поглядеть, как там их Бог — убит или тяжело ранен? Старик лежал всеми забытый на Земле.

Потом Матфей решил, что это все вполне закономерно, учитывая, что последние минуты Бог довольно агрессивно хотел подчинить их своей воле.

Не успел он все это обмозговать, как ангелы стали входить в смерч. Мало кто отваживался это сделать как Люцифер с Михаилом — с набегу. Все предпочитали заходить осторожно, по одному или парами, предварительно попрощавшись каждый с каждым. Провожали всех дружным: «Ура!».

Когда настала очередь Белиала, паукообразный демон, простившись с ангелами, подошел к Варе. Демон, заметно смущаясь, от чего покрылся паутиной до корней волос, что-то вложил девушке в руку и, дрогнувшим голосом, прошептал:

— Этот цветок, как твои глаза. Прощай, Варя.

Белиал развернулся и решительно ворвался в чмокнувший вихрь, но и его силы не хватило, чтобы закрыть распроклятый ящик.

На ладони у Вари оказалась небольшая, искусно-сплетенная из паутины веточка сирени.

Матфея обожгла ревность. Хотелось догнать Белиала, вытащить из смерча и настучать демону по башке. Впрочем, Матфей успокоился почти в тот же миг, как и завелся. Ведь в конце концов у него еще есть призрачный шанс подарить когда-нибудь Варе букет сирени, а у Белиала такого шанса уже никогда не будет.

Адова машина с невыносимым чавканьем пожирала ангелов одного за другим, не щадя никого и продолжая требовать в свое ненасытное лоно все новых и новых жертв. Они ушли все — не струсил никто, хотя струсить было от чего.

Последним в вихрь зашел Вельзевул. Он обернулся, с тоской глянул в небо. Протянул руку к звездам и дунул на свою ладонь, и из его рта вылетела стайка мух. Вельзевул улыбнулся, наблюдая, как жужжа и суетясь, мухи беспокойным роем разлетелись по земле, и его закрутил вихрь в свои безжалостные объятья.

— Ура! — хором выдохнули Аня, Варя, Матфей и Илья, провожая последнего демона Земли.

Они с грустью смотрели в ненасытную пасть злосчастного вихря и понимали, что теперь настала их очередь для подвигов.

— Вот глупцы, — прошипел у них за спиной Бог. Они обернулись на старика и стали отрешенно наблюдать, как он поднимается с земли и вытаскивает из груди копье. — Люди все-таки скверно на них повлияли! Очень скверно! Ну, ничего-ничего!

Бог легко и естественно закинул копье в вихрь. Вихрь вновь жадно чмокнул. Старик, между тем, продолжал ворчать, помахивая в их сторону сухоньким кулаком.

— Это вы во всем виноваты! Дурной пример заразителен! — и потом вновь начал как бы про себя кряхтеть. — Эх, проклятое копье — теперь долго силушку восстанавливать придется, а мне сейчас силы ну очень нужны. Нет, туда этим дурням и дорога, особенно Михаилу, ну совсем сдурел. В меня! Копьем!

Матфей понял, что это все надолго и, перестав вслушиваться, вновь повернулся к смерчу лицом. Надежда, что ящик закроют ангелы, помахав ручкой, подло ушла в закат. И теперь усталость навалились на Матфея с удвоенной силой — сам виноват, не следовало раскатывать губу раньше времени.

— Что ж, и нам пора, — вздохнул Матфей, беря Варю за руку.

Он стал придумывать, как оттеснить девчонок и войти с Ильей в смерч вперед них. А там, он точно знал, что закроет этот проклятущий сундук во что бы то ни стало. Ему бы как-нибудь уберечь Варю с Аней от напрасной жертвы.

Хорошо бы было незаметно намекнуть о своих планах Илье. Аня вроде тоже Илье совсем не безразлична, и он вполне мог вписаться в эту сделку.

Матфей пристально уставился на Илью, тот, почувствовав его взгляд, вопросительно изогнул бровь. Матфей, потихоньку, указав на Варю, Аню и смерч, замахал руками, изобразив отталкивание. Илья вроде бы понял, быстро кивнул.

Но через пару шагов он вдруг остановился, как вкопанный. Настала очередь Матфея вопросительно поднимать на него брови.

Илья задумчиво залип на вихрь. Матфей насторожился — он успел уже забыть, что парень-то с гнильцой и способен в любой момент воткнуть нож в спину. Ведь вполне возможно, он вообще не собирался закрывать ловушку, а просто рисовался перед Аней.

— Погодите, есть идея, — попросил Илья на их нетерпеливые взгляды. — Я кое-чего вспомнил, надо перетереть.

Илья не передумал, а, скорее, что-то надумал, но Матфею ничего перетирать уже не хотелось. Он до одури устал переливать из пустого в порожнее. Ему было абсолютно все равно, что у кого-то опять в мозгах замкнуло очередной бесполезной идеей. Но он почему-то вопреки себе опять потащился на очередной совет по попыткам не сдохнуть, тогда как хотелось просто уже сдохнуть.

Они отошли вслед за Ильей, подальше от кряхтящего и ворчащего Бога, ближе к лесу, так, что темные ветки деревьев нависли над их головами, укрывая от чужих глаз. Такая конспирация казалась вообще излишней.

— Ну, чего там у тебя? — недовольно буркнул Матфей, отковыривая носком ботинка сосновую шишку.

Илья явно нервничал, чего обычно за ним не наблюдалось. Его нервозность оказалась заразительной, и Матфей сам стал дергаться и беспокойно озираться по сторонам.

— Варя, — взволнованным шепотом спросил Илья. — Ты помнишь, что нам сказали Адам и Ева напоследок?

— Да, — пожала плечами Варя, — какую-то ерунду, я, честно, даже не поняла к чему это они.

— Ши-и-и — испуганно шикнул на нее Илья. И Матфей стал опасаться — не тронулся ли он умом. Илья вновь зашептал. — Они сказали, вдумайтесь только — цитату безумного человека из Ницше.

— И что?! — раздраженно буркнул Матфей — он Ницше не любил и не читал из принципа, считая его идеи вредными и близкими нацистам. — Адам и Ева знают Ницше, что с того-то?

— Илья, хватит тянуть время, — в голосе Ани слышалась досада. — Люди вообще-то уже начали умирать! Не хочешь идти — не ходи! Мы и без тебя справимся!

Аня развернулась и пошла прочь, твердо давая понять, что больше не намерена слушать эту чушь. Но Илья, дико поблескивая на нее глазами, вцепился ей в запястье и зашептал, так быстро и неистово, что у Матфея аж кровь свернулась — ведь как есть парень спятил.

— «Никогда не было совершено дела более великого, и кто родится после нас, будет, благодаря этому деянию, принадлежать к истории высшей, чем вся прежняя история! Это деяние пока еще дальше от вас, чем самые отдаленные светила, — и все-таки вы совершили его!»

— Да, вот именно так они и сказали, — с сочувствием глядя на Илью, подтвердила Варя.

Она единственная, кто еще верил, что Илья не тянет время, а действительно хочет сказать что-то важное.

— Ну, бред же! — нарочно громко кинул Илье в лицо Матфей, тоже намыливаясь уйти и утащить за собой доверчивую Варю. — Что нам-то с того?! Ты сейчас сам похож на этого безумного человека.

— Камон, — зло прошипел Илья. — Ты вообще не сечешь, да?! Это не просто цитата, а цитата о смерти бога: «Бог умер! Бог не воскреснет! И мы его убили!».