Буран, Тайга и Асмодей. Дополнение - Денис Чистяков

остановился. Верзила очнулся и с гримасой садиста на лице полоснул мальчика кинжалом по шее. На миг мое сердце будто замерло и страх вернулся, но руна сработала как надо и ребёнок к изумлению бандита не пострадал. Все, что успел жиртрес, это удивленно уставиться на свое оружие, после чего я проткнул его голову мечом, словно перезрелый арбуз.

– Держись за мной! – крикнул я малышу, с совершенно белым лицом смотрящему на своего прежнего мучителя.

Пока я закрывал собой мальчика последний бандит выбил меч у меня из руки, но в другой уже был огненный шар, который я швырнул ему прямо в грудь в очередной раз испытав на себе всю обжигающую прелесть собственной магии.

– Бл…ть! – выдохнул я, рухнув на колени почти одновременно с трупом косоглазого.

Адреналин еще растекался огнем по венам, но мир перед глазами подернулся пеленой и поплыл. Мне казалось, я вот-вот вырублюсь, но вспомнив о ребенке, невероятным усилием воли вернулся к действительности и уставился на рукоять кинжала, торчащую из плеча. Пылающая минуту назад ярость отступала и на ее место приходила боль, усиливающаяся при каждом движении, даже при дыхании.

– Малец, ты цел? – с трудом выдавил я.

Не дождавшись ответа, я оглянулся и нашел малыша сидящим на земле, бледным, напуганным, но уже не плачущим. Он следил за мной, не решаясь убежать, словно боялся, что я побегу следом. Только теперь я запоздало задумался о том, какое зрелище предстало перед ним. На ближайшее время ему точно обеспечены кошмары. Вздохнув, я поднял руки, на которых теперь была не только кровь врагов, и успокаивающе спросил, пытаясь сдерживать болезненные стоны:

– Ты как, парень?

Губы мальчика задрожали, он замотал головой и тонким голосом ответил:

– Я к маме хочу.

Несмотря на боль, я заставил себя улыбнуться:

– Я отведу тебя, обещаю. Дай мне только минутку.

Мне казалось, я весь вымок от собственной крови, хотя порез от меча Морлана неплохо прижгло моей магией. Курсы медпомощи и с полсотни кровожадных боевиков не рекомендовали мне сразу вынимать кинжал из тела и кое-как добравшись до последнего бандита, я забрался в его потрепанную сумку.

– Как тебя зовут, пацан?

К моему облегчению в одном из отделений сумки нашлось три пузырька с исцеляющим зельем. Малыш насторожено следил за мной и ответил не сразу:

– Элан.

Я вдруг вспомнил, как в шутку предлагал Санрайз назвать сына в свою честь. Я часто вспоминал с теплом в душе тот разговор перед последним рывком к Разлому. Тогда мне казалось, что между нами что-то было возможно…, если не любовь, то крепкая дружба. Но, разумеется, Санрайз выбрала другое имя и я ее понимал. Ощущая как сознание уплывает вслед за теплыми воспоминаниями, я поспешил ответить, цепляясь за реальность:

– А меня Рейнар.

Снова через силу улыбнувшись ребенку, я взял один пузырек, и, отвернувшись, взялся за рукоять кинжала.

– Сейчас избавлюсь от этого и пойдем искать твою маму.

Меня начал бить озноб, руки дрожали и я боялся, что отрублюсь сразу как выдерну кинжал. Здесь еще могли остаться монстры и тогда защитить Элана будет некому…

– Ты знаешь где она может быть? – спросил я, особо не рассчитывая на ответ, только пытаясь удержать трезвость мыслей.

– Нет, – вздохнул малыш.

Стиснув зубы и не оставив себе ни секунду на сомнения, я, наконец, резко выдернул кинжал из плеча, тут же заткнув себе рот пузырьком с зельем. Боль была дикая, но каким-то чудом я ее выдержал и не отключился. Я замер, закрыв глаза и восстанавливая дыхание, ощущая, как зелье начало свое дело.

– Почему мама не плифла? Я звал, а она не плифла.

Тяжело дыша, я посмотрел на малыша. Его вопрос обжог не хуже огня, невольно вынудив меня задуматься над тем, почему сын Санрайз остался под опекой какой-то женщины. Отбросив скверные мысли, я выдавив улыбку:

– Она прислала меня и теперь я тебя отведу к ней.

– Да, – утерев слезы кивнул малыш, не ловко поднимаясь.

Ощутив, что раны стали заживать я дополз на коленях к нему и осмотрел. К счастью, малыш не пострадал и вроде даже больше не боялся меня, изучая взглядом так же внимательно, как я его.

– Вроде цел, – улыбнулся я, – Испугался?

Мальчик кивнул.

– Ничего, всем бывает страшно, но теперь боятся нечего.

– Да, – тихонько ответил Элан.

В этот момент он удивительно походил на Салима, но это меня ничуть не смущало. Моя ревность к Владыке оазиса осталась в прошлом, вместе с ним самим и этот темноволосый пацан с большими карими глазами вызывал во мне исключительно желание защитить его от всего плохого, что есть в этом мире.

– Ты очень похож на маму, – заметил я, разглядев мальчика.

– А вы на бандита.

Я не сдержался от улыбки, хотя в душе был уязвлен и понадеялся, что Санрайз решит иначе.

– На самом деле я гвардеец короля. Он прислал меня разобраться с бандитами.

Мальчика мои слова вроде успокоили и он немного расслабился, хотя избегал смотреть на трупы вокруг. Зелье исцелило мои раны, но сил не прибавило. Ощущая себя выжатым как лимон, я заставил себя подняться. Подобрав свой меч и оставшиеся пузырьки зелья, я протянул малышу руку:

– Обещаю, я не обижу тебя, Элан, и никому другому не позволю.

Мальчик слегка кивнул и не уверенно дал мне свою ладошку. Я невольно вспомнил, что мне довелось побыть его мамой, когда я был в теле Санрайз. Черт, узнает ли он когда-нибудь эту совершенно безумную историю? Едва ли Санрайз ему об этом рассказывала. Сейчас он слишком мал для такого, а когда подрастет, едва ли поверит. Мне самому не верилось в то, что со мной произошло и происходит.

Мы направились назад по тропинке к дому, все также пугающе взирающему на поле черными окнами.

– Ты помнишь, где видел маму в последний раз? – спросил я, высматривая в тенях возможных врагов.

Малыш кивнул:

– Она вчела была со мной.

– А сегодня?

Элан покачал головой:

– Сегодня была только Заллин.

– Заллин?

Малыш явно не выговаривал «р» и я решил, что женщину зовут Зарлин. Вероятно, это была та самая блондинка, которую бандиты оставили истекать кровью.

– Да.

– Она за тобой присматривает?

– Да.

Вздохнув, я посмотрел на мальчика, бодро шагающего рядом. Мною завладело какое-то волшебное чувство от того, что я держу за