Как воспитать ниндзю - Люда и Игорь Тимуриды

Мари часто спрашивала, как я это делаю. Я отвечала, что нужно лишь наращивать мысль, то есть приложить внимание или наблюдательность. А на самом деле “книга жизни” читается легко. Надо только вырабатывать навык чтения. Мари мне не верила. Никто мне не верил.

Папа всегда негодовал, когда я утверждала, что тысячи совершенно разрозненных признаков разных людей не запутывали и не смущали меня, а наоборот, были словно последующими словами книги, которую я, чем больше читала, тем больше понимала интригу. И я лишь развлекалась. Но ведь это так естественно! Так тысячи последовательных и разорванных деталей, в отличие от других людей, наоборот, не заставляли меня застывать в бессилии, а сами складывались в предложения и абзацы, потому что я умела и любила читать. Главное читать последовательно и спокойно, не пытаться сразу охватить все слова в книге одним взглядом, если не умеешь. Тогда все становится понятным. Чем больше я вижу, тем словно ясней читаю все само собой. Ведь это так понятно и очевидно – больше подробностей – больше смысла.

Нужна, значит, постоянная наблюдательность, то есть постоянное внимание к книге, когда никого уже не видишь и выводы не от ума.

Я считала, что нет никакого мифического чудовищного ума, что приписывала мне молва, рисуя из меня спрута, а есть лишь выработанная японцем и китайцами-буддистами вечная внимательность и наблюдательность. Вечное внимание зарождало мысль, вокруг которой накапливались подробности, кристаллизовались центры мысли, я вынашивала мысли своим постоянным вниманием.

Для начинающих же худшей проблемой является попытка соединить “логически” признаки. Они думают, что это и есть мышление. И больше семи признаков, семи слов одновременно, вызывают иногда у них истерику. Вместо внимания книге, они хотят непонятно чего и сразу; вместо того, чтоб накапливать цельную мысль окружающего, как накапливаешь в душе цельную книгу по словам, они читают любовный роман по Аристотелю.

Сложно? Но для меня было все просто, просто надо охватывать все как целое, одной мыслью, чувством, а не логикой, и тогда оно само дополняло друг друга, и я просто удивляюсь, как они не видят что это целое, а не логика. Читать всегда просто. Но наращивать нужно эту мысль постепенно, если ты еще не научился читать целыми страницами. Ведь научился же ты читать когда-то словами, а не буквами?

Я всегда отвечаю Мари просто – нужно рассматривать признаки как одно целое, а не пытаться соединять их логикой. А соединяются они настоящей мыслью, то есть вниманием, концентрацией мышления, а не рассуждением. Я же всегда и везде внимательна, постоянная внимательность и настороженность – первое правило бойца, и потому книга открывается передо мной последовательно и естественно, как увлекательный детектив.

Книга без внимания, то есть без наблюдательности, когда пропущены целые страницы – это кошмар.

Поскольку я всегда все и вокруг замечала и осознавала, я не рассуждала, а просто читала складывающиеся слова. Для начала запомните – постоянная внимательность поможет сложить понимание.

Я – обычный человек, но с выработанной тренировкой чудовищной наблюдательностью. Просто нужно постоянное внимание, чтоб читать “книгу жизни”, чтоб она складывалась внутри.

В общем, такое общее описание этого процесса общими словами. Как сказал бы член собрания лордов.

Я скажу же, что тайны восточных боевых школ всегда сложны. Но отец только снисходительно улыбался мне, когда я доказывала, что наблюдательность и внимание и рождают могучий ум. И что все просто.

Факт тот, что мои выводы и чувства были всегда или в большинстве случаев верными – по совершенно ничтожным признакам у совершенно разрозненных участников я угадывала словно за дымкой целое.

Факт тот, что я принесла утром ясное впечатление, что в городе ждут крупного преступления, покушения, с которого все начнется. Это не было нигде сказано, даже намеков среди убитых бандитов не было, но все вместе говорило мне как дважды два. Даже зло было, как можно не видеть таких простых вещей.

Отец сделал, как обычно, выводы из моих предположений и принял план, как мы отреагируем. И через пол часа Джекки уже показывал мне свое поместье, уверенный в том, что это он все предложил, и мы весело играли как дети. Какими и были. После нескольких ударов кулака всякие глупые мысли, что он мужчина, вылетели из его головы вместе с мелочью из нагрудного кармана.

Принц смирился.

- Хочешь, я тебе рыбок подарю? – ласково спросил он. – Сейчас мода такая на них... Напускают в ванну, а они тебя тыкают носами, щекочут, смешно! Пираньи называются...

Я смущенно потупилась.

- Ну, попробуй, попробуй их рукой... – уговаривал Джекки. Он принес их в вазе.

Я воспользовалась советом и попробовала воду его рукой. Взяв двумя своими руками его руку и сунув ее в стеклянную вазу, где плавали добрые рыбки.

- Это же тебе подарок! – заорал он, переворачивая вазу, чтобы спастись единственно возможным путем. Ваза перевернулась в ручей.

Я поспешно отказалась от подарка под предлогом, что ему не разрешили ухаживать за мной. Но предложила выпустить выпавших на землю рыбок в ванну его старшему брату. Чтоб они не умерли. Который, как я слышала по звуку, купался в закрытом бассейне, соединяющимся трубой с этим водоемом рядом. Чуткие пальцы ловили вибрацию голосов в том помещении.

- Рыбки могут пойти и против течения... – сказала я, сообразив, что это медленный сток в открытый ручей.

За стеной резко замолчали.

Было слышно, как люди поспешно выпрыгивают из воды и вылетают наружу.

Даже отсюда было видно, как вылетают голые из воды. А ведь я кинула в ручей пока только одну пиранью. Максимум она могла оторвать у мужчины воина только что-то небольшое.

Остальные попадали сами.

О Господи, из-за кусочка мяса они выпрыгивали из воды так, будто у них уже оторвали самое ценное! Мужчины!!!

Увидев спешащего ко мне голого папá и толстяка, лишь прикрывающихся руками, я тоже прикрылась. Так же как они, хоть я была в длинном и скромном платье.

- Ну, знаете, это уже слишком! – крепко зажмуривая глаза, сказала я неверяще папá. – Чтобы мой отец еще и сам привел ко мне голого мужчину? Кошмар!!! Если ты обнаружил, что он не евнух и поспешил мне это продемонстрировать, то я это уже увидела! Вы можете одеться...

- Как мы можем одеться, если одежда на той стороне купальни с пираньями? – оглядываясь и увидев за собой голого толстяка, злобно проревел отец. – Какая сука их пустила!!?

- Я не знаю, кто пустил голого старшего принца! – оскорблено сказала я, поняв, что он говорит о том, кто пустил за ним голых мужчин. – Чего ты на меня так смотришь, я не знаю, кто их пустил, – я топнула ногой, – но вон уже сюда бегут мамá и Мари, они разберутся! – успокоено сказала я.

Толстяк, увидев бегущих за кустами женщин к нему, поспешно ляпнулся на землю этим самым вниз, чтобы не было видно срам. Он спрятался за муравейник, но он был очень толст, и потому отсюда было видно только толстый высокий зад, одиноко высунутый, как башня, из-за кучи. Он был очень одинок, ибо все остальное было скрыто, и производил странное пугающее впечатление.

- А это что такое? – в шоке спросила Мари, запыхавшись и даже испугавшись. Надо сказать, одинокая ж... зрелище действительно производила странное.

- Это цветочек! – быстро и нервно ответила мама, поспешно хватая ее за руку и дергая обратно с вытянутым лицом. – Орхидея. Пойдем, я покажу тебе розочки...

Мари пока ничего не соображала.

Проходивший мимо местный дурачок, какой есть в каждом поместье, держал букет в руках. Чтобы спасти честь принца и подтвердить слова мамы, он, когда все отвернулись, ибо мама дернула Мари, быстро и незаметно воткнул букет старшему принцу в задницу. Замаскировать хотел принца... Он честно хотел помочь, чтобы подтвердить, что да, это цветок...

Толстяк не шевелился, упорно притворяясь мертвым, думая, что он отойдет прочь или как-то пройдет, или как-нибудь этот кошмар исчезнет сам, если он не будет двигаться.

Когда Мари обернулась, лицо ее вытянулось.

А я просто валялась на земле рядом с Джекки и умирала, ничего уже не соображая.

Мама поспешно схватила меня за руку и просто поволокла прочь вместе с Мари, шипя и ругаясь что-то про орхидею... Я даже толком не разглядела, как две старушки со словами “что за странное растение”, подошли ближе к “композиции”, пытаясь ткнуть клюкой. Я просто истерически рыдала и умирала от смеха, всхлипывая навзрыд, как лошадь.

Она даже не дала мне досмотреть, как клумба сначала терпела, а потом, вскочив на ноги и вырвав из задницы орхидеи и колокольчики, с ревом кинулась прочь, не разбирая дороги.

Мама безжалостно тащила нас прочь, хоть я и ехала по земле, и дергалась, и рыдала.

- Мы уезжаем из этого притона! – проревела она, покрыв мой отчаянный рев.

Глава 21.

Когда отец, спустя тридцать минут, подошел уже одетый, я все еще рыдала. А при виде его со мной случились припадки.