Отступник - Елена Долгова

Лунатик вскарабкался в вертолет и уселся рядом, уперев локти в согнутые колени. Я в который раз обратил внимание, какие у него странные глаза — прозрачные, но все равно покрасневшие и воспаленные, как от усталости.

— Помнишь Шаркова, он еще часто на Кордоне тусовался вместе с Валерианом?

— Ну, помню, — ответил я.

— Может, ты не в курсе, как он погиб?

— Забыл уже.

— У Шаркова была маленькая дочка, лет трех. Жила на Большой земле вместе со своей матерью — от Зоны, понятно, как можно дальше. Был у них там дом, «мазда», и Шарков все это оплачивал из дохода от хабара.

— Ну и что?

— На этой «мазде» они и разбились, подруга Шаркова — сразу насмерть, а девочка осталась калекой. Вот тогда он и полез на четвертый энергоблок искать исполнитель желаний.

— Нашел дорогу?

— Нашел или не нашел, но больше его не видели… в смысле, человеком.

— А ты болтал, будто Шарков погиб…

— Он носил цепь на шее — толстую такую, по заказу сделанную. Каждое звено в виде восьмерки, а восьмерка считается счастливое число… Два месяца назад Пашка Горовой пристрелил зомби, который его чуть не порвал на границе с Янтарем. У зомби была цепочка, такая же, как у Шаркова… Ну и судя по лицу…

— Ясно.

Думать про это мне не хотелось. Хуже перспективы, чем стать безмозглым ходячим трупом, нет. Даже ренегатом быть лучше. Однако эти вполне прозрачные соображения никогда еще сталкеров в их стремлении залезть в самый центр не останавливали. Был бы только подходящий мотив.

— Я вот что думаю… — добавил Лунатик. — Инга за тебя боялась, боялась что ты приедешь, увидишь, что с ней стало, слетишь с катушек и поступишь так же, как Шарков. Только поэтому ничего и не писала… до самого конца.

Такой была идеальная версия событий, и ею Лунатик пытался меня утешить, но я находился в таком состоянии, что сам был рад обманываться, только бы дали повод. Начинался дождь, он неистово колотил по кабине вертолета, сквозь отверстия, проеденные ржавчиной, отдельные брызги попадали внутрь. Лунатик, воткнув в КПК разъем, принялся слушать старые записи «Апокалиптики», один из наушников он великодушно оставил мне. Звучали аккорды «Армагеддона» дождь продолжал хлестать по стеклу, унося грязь, пыль, ржавчину и нанесенный ветром песок. Ветер пригибал мертвые деревья, тучей нес сорванную с них такую же мертвую хвою. Через некоторое время мир по ту сторону стекла почти исчез, смешавшись в один мутный вихрь, состоявший из ветра и дождя, подсвеченный вспышками грозы. Гроза шла с севера, со стороны четвертого энергоблока. Тучи ползли так низко, что задевали дном верхушки леса. Лунатик прибавил звук, заставляя перепевку бессмертного «Nothing else matters» «Металлики» заглушить грозу. Вскоре громыхнуло и сверкнуло так, что старый вертолет содрогнулся, земля поплыла, перестав казаться непоколебимой опорой, к вихрю за окном примешались алые оттенки цвета крови. А потом ударило еще сильнее, и это была уже не гроза, а выброс.

Напарник Эксы, чернявый «свободовец», умер через день. До этого момента фельдшер нейтралов Федотыч успел зашить его и обколоть антибиотиками, но парень так и не очнулся, не помог даже извлеченный кем-то из заначки артефакт «мамины бусы».

Тело мы закопали в ста метрах от форпоста, под бурой от радиации сосной, сверху навалили ломаного железа, чтобы до захоронения не добрались собаки.

— Пусть земля ему будет пухом, — степенно сказал Плаун.

Траурная речь получилась короткая, но многие погибшие в Зоне не имели даже такой.

Нам с Лунатиком следовало уйти, это понимали все и остаться не приглашали. Я уже складывал вещи, когда кто-то из нейтралов передал мне просьбу Эксы заглянуть к нему в медицинский отсек.

Когда я явился, он там лежал совершенно один, под капельницей и явно подавленный смертью соратника.

— Как ты?

— Федотыч уверяет, через два месяца поправлюсь… если повезет.

— Ничего, повезет. Тебе всегда везет.

— Ну, это как посмотреть. С тобой не очень подфартило.

— Звал зачем?

— Хочу кое-что рассказать. Помнишь историю про ящик с хабаром и пропавшего наемника?

— Тот самый ящик?

— Тот, тот… По поводу которого тебя из «Долга» Крылов попер. Ну так вот… Ящик этот в «Свободе» никто особо не ждал и не заказывал. Нам его Бархан по своей инициативе предложил, содержимое хотел обсудить отдельно. И встречу на заброшенном хуторе тоже назначил он. Лишних людей просил не присылать.

— Откуда ты это знаешь?

— От Чехова. Пили мы с ним вместе.

— Дальше что?

— Тихо, тихо, не ори. Подойди лучше поближе.

Экса сильно психовал, будто и впрямь боялся чужих ушей. Я приблизился к нему вплотную.

— Слушай, Моро… Бархан в ту ночь был на хуторе. Ходили слухи, что он нашим ребятам там в спину стрелял. После этого отступил прямо сквозь «электру», и она его не тронула.

— Откуда знаешь? На хуторе не выжил никто.

— Откуда-откуда… от верблюда. Если соображаешь что-то — сам догадаешься.

Я кивнул. Крыса в «Агропроме» все-таки существовала, хотя едва ли была очень опасной.

— Ты сам болтал в баре у Ганжи, что видел после этого Бархана. Чего же дал ему уйти?

— Не после я его видел, а до того. После стрельбы на хуторе наемник исчез с концами, как сквозь землю провалился.

— На кого он еще работал?

Смеяться Эксе было больно, он только криво ухмыльнулся, но глаза у «свободовца» оставались печальными и слегка затуманенными противошоковыми средствами Федотыча.

— Я парень простой, мне такое не докладывают. Знаю только, что все твои неприятности в Зоне — не наша подстава, а личный привет от Бархана. Теперь ты мне веришь?

— Верю.

— Тогда пока. «Спасибо» не жду, ты у нас очень гордый. Вали отсюда, отступник хренов, я еще посплю.

Экса отвернулся к стене и больше упрямо не обращал на меня внимания. Я ушел, оставив ему апельсин из бара Ганжи, который с начала похода таскал с собой в рюкзаке. Должно быть, сказалось соседство артефактов — апельсин до сих пор оставался свежим и даже не усох.

Глава 17

Вера

Октябрь 2011, Зона, лесничество и другие места.

Перед последним походом на Лиманск мы снова навестили Лесника, чтобы пополнить запасы и сбыть найденный мною артефакт «пустышка». Старик сидел в той же самой каморке с чучелом кровососа на стене.

— Опоздал ты, сынок, — сказал он Лунатику с явной досадой. — Аккурат вчера был такой момент — мост через реку на Лиманск опустили хорошие люди с той стороны. Пройти можно было, да… Потом хорошие люди отошли на север, откуда ни возьмись привалила новая шпана. Мост опять разведен, на ту сторону можно только в бинокль и посмотреть.

Он был прав, подвела нас неспособность выжидать, сидя на месте. В теперешнем положении оставалось только идти к Лиманску на свой страх и риск и с возможностью проникновения в город разбираться самостоятельно.

Через пару часов в лесничество нагрянули люди Захарченко, в том числе и Синус. Он быстро обшарил все углы, после чего я застал парня за попытками разобрать на запчасти тот самый растоптанный ноутбук, который когда-то принадлежал Харту.

— Твой, что ли? — недовольно удивился Синус. — А если твой, зачем технику разбрасываешь?

После этого я переговорил с Синусом и заключил с ним взаимно выгодное соглашение, по которому все запчасти он оставлял себе, а карты Харта и его восстановленные записки перегонял ко мне на коммуникатор. Таким образом, я наконец сумел дочитать «Дело о розыске пропавшего Томаса Бейкера».

— Давай, мне тоже покажи, — попросил мой напарник Лунатик.

Смысла прятать найденное не было, я прямо при нем прочитал:

Можно предполагать, что Бейкер погиб, а Бархан выжил и скрыл гибель клиента, чтобы не повредить профессиональной репутации. Однако обстоятельства указывают на то, что Бархан не является обычным наемником. Он часто совершает длительные походы в труднодоступные части Зоны, легко переносит облучение всех видов и, возможно, способен быстро восстанавливаться после серьезных ран.

Вызваны эти качества носимыми артефактами или являются природными свойствами субъекта, до сих пор не установлено. По сведениям из достоверных источников, Бархан является членом одной из законспирированных группировок внутри Зоны, и Бейкер был им похищен с неизвестной целью или ликвидирован ради предотвращения утечки информации.

— Вот дерьмо… Умеют же эти люди настроение испортить, — только и сказал Лунатик. — Ведь ничего нового не узнал, а все равно неприятно.

Бейкера-снорка убрал вовсе не наемник, а именно мы, однако само превращение в снорка наверняка не обошлось без Бархана. Таким образом, мы, сами того не желая, напакостили и покойному Харту заодно.

Синуса все эти тонкости совершенно не интересовали. Он был техноманьяк и, устроившись на спальнике, разбирал и раскладывал по порядку останки ноутбука.