Крылья Мальгуса. Ступень Четвертая. Часть вторая - Инди Видум

Баженов еле заметно поморщился, потому что стоило Виктории Михайловне чуть повысить голос, и тот становился невероятно визгливым, ввинчивающимся через ушные раковины прямиком в мозг и там прогрызающим значительные дыры — потому что после общения с женой на повышенных тонах Баженов всегда страдал головной болью.

— Недопустимо наше присутствие у Елисеева. Почему ты отправила согласие, не поставив меня в известность?

— Сдурел? Недопустимо наше отсутствие у Елисеевых, — возмутилась Баженова. — Ты знаешь, как мне завидует Алла? Они приглашения не получили. А мы его получили исключительно благодаря мне.

Она поправила на точеной шее низку крупного жемчуга и с вызовом посмотрела на мужа. Украшения Елисеева Виктория Михайловна дома не носила, приберегала на выход, считая их слишком ценными.

— Он увел у нас Постникова.

— Сергей! — рявкнула Виктория Михайловна. — Не он увел, а ты выгнал. С чего ты решил, что о твоей глупости никто не узнает? Лучше бы придумал уважительную причину, почему ты это сделал.

— Как почему? Хотел дать должность твоему брату, — проворчал Баженов.

— Да какой он мне брат? Так, седьмая вода на киселе. Да и был бы братом, все равно надо руководствоваться пользой для клана, а не пристраивать родственников, из-за которых, заметь, мы теперь на плохом счету у императора.

— Но я же не виноват, что этот идиот устроил нападение на императора?

Втайне Баженов не считал виноватым и Склянкина. Ну откуда тому было знать, что в гостях у мелкого клана находится император? Конечно, обычно налеты на чужие кланы делаются после всесторонней подготовки и многодневной слежки, но здесь и следить было не за кем. Разумеется, жене ничего подобного он не сказал.

— Ты виноват в том, что дал ему слишком много прав, — высокомерно бросила Виктория Михайловна. — Руслан идиот, и он всегда был идиотом. Нам еще повезло, что мы смогли дистанцироваться от его действий, а вот Сысоевы влетели по полной.

— Вот-вот, еще и Тихон пострадал, — оживился Баженов. — От рук Елисеева, между прочим.

— Знаешь, что я тебе скажу, дорогой. — Баженова уперла руки в бока и, хотя она была куда стройней супруга, угрозу тот от нее почуял нешуточную. — Если бы Елисеев хотел причинить вред Сысоевым, все они были бы уже на том свете. Как маг он стоит всего клана Сысоевых, вместе взятых.

— А как бы посмотрел на это император?

— Положительно, потому что Сысоевы выступили против него и потому что Елисеевы явно пользуются императорской симпатией. Там и дочка в одной пятерке с елисеевским,и и какие-то загадочные заказы как от самого императора, так и от Императорской гвардии. И бывает император у него в гостях куда чаще, чем у любого из твоих приятелей.

Баженов мог бы сказать жене, что Елисеев ограбил Сысоевых на наследство Вишневского и что у них самих он увел толпу бывших полезных клановых людей. Мог бы, но не стал, потому что его аргументы для нее — не аргументы. Плохо, когда жена считает тебя глупее себя, а еще хуже, если она сильней как маг и часть денежных потоков завязана на нее.

— Торичка, может, ему хватит императора на своем дне рождения и он обойдется без нас?

Спрашивая это, он рассчитывал на компромисс: жена пойдет, а он останется дома и не будет позориться. Потому что подобный визит к главе победившего тебя клана иначе как позором не назвать.

— Даже не думай. — Палец Виктории Михайловны с острым ногтем, покрытым кроваво-красным лаком, так ткнул в грудь мужа, что тот охнул и подумал, что непременно останется синяк. — Даже не думай, что ты сможешь пропустить этот прием. Мы там будем вдвоем, и ты всем покажешь, что был рад получить приглашение. И чтобы я не слышала большей этой ерунды о том, что Елисеев забрал у нас самые ценные кадры, потому что ты сам эти кадры выставил на улицу. Ты меня понял, Сергей?

— Понял, Торичка. — Под дулом опасного пальца жены Баженов согласился бы на что угодно, а не только поиграть пару часов довольного жизнью человека. Но Елисеева он от этого, разумеется, больше любить не стал.

Интерлюдия 18

Роман Глазьев даже не подозревал, что ожидание так изматывает. Казалось, все его нервы составляли одну натянутую до предела струну, и ему требовались неимоверные усилия, чтобы ни на ком не сорваться. Потому что он был уверен: стоит ему сорваться единожды — и все пойдет в разнос. И тогда ни о какой мести Елисееву и речи не будет, потому что его сообщник дал понять, что не станет иметь дело с несдержанным человеком. Вот Роман и пытался доказать, что в этом отношении к нему претензий быть не может. Настораживало прохладное отношение отца, но Роман себя убеждал, что у них и раньше случались периоды отчуждения и конкретно этот может быть не связан с планами смены главы клана Глазьевых. Откуда отцу о них вообще было узнать? Да даже если сказал кто, это ничего не изменит — у клана Глазьевых будет новый глава, как только на руках у Романа окажется нужный артефакт. Но время шло, и Роману начинало казаться, что с ним больше не свяжутся.

Поэтому, когда сообщник наконец позвонил, Роман не сразу этому поверил, хотя на экране высвечивалось имя, сигнала от которого он ждал с нетерпением.

— Слушаю, — наконец решился он ответить.

— Все готово.

— А почему так долго? — позволил Роман себе небольшое возмущение.

— Ты… мне… предъявляешь… претензии? — прошелестело на другом конце трубки.

Но так прошелестело, что Роман покрылся холодным потом и проблеял:

— И в мыслях не было в чем-то вас упрекать. Я жду, когда смогу расквитаться с Елисеевым, и мне любая задержка кажется катастрофичной.

— Задержка? В чем ты видишь задержку? Думаешь, что такие артефакты делаются на коленке за пару часов? — насмешливо уточнил сообщник. — Нужно время, нужны правильные материалы, нужны расчеты, чтобы не зацепило больше никого. Ты же не хочешь отправиться на тот свет вместе с отцом?

— Разумеется, нет, — подтвердил Роман.

В его голове крутилось одновременно несколько мыслей: не глупость ли он затеял, связавшись с этим мутным типом, и не подслушивает ли сейчас кто-то разговор. Потому что в его правилах было не говорить о столь серьезных вещах по телефону.

— Мне кажется, вы слишком откровенно говорите, — выразил он свои сомнения.

— Кажется? Тебе ничего не должно казаться, ты должен быть во всем уверен, — отрезал его собеседник. — Сегодня прекрасный день, чтобы встретиться и передать тебе артефакт.

— Сегодня?

— Да. Через два часа там же.

Роман даже не успел сказать, что будет, как собеседник отключился. Глазьев какое-то время просидел, невидяще пялясь на экран. Сообщник его пугал. Глазьев даже подумал, что с таким сообщником даже врагов не надо и не уберет ли тот в конце всех, кто ему помогал. Но обратной дороги не было, Роман это прекрасно понимал: стоит ему хоть немного сдать назад и он окажется одной ногой в могиле, куда его запросто окончательно столкнут при прямом неповиновении. Даже ненависть к Елисееву теперь была куда меньше страха перед магом, который предложил помощь.

Глазьев покрутил в руках защитный артефакт, громоздкий, неудобный и оказавшийся бессильным перед заклинаниями Елисеева, но все же положил в карман, решив активировать перед выходом. Но этого Роману показалось недостаточно, и он засунул в карман пиджака маленький пистолет, накрытый маскирующими чарами. Продавец утверждал, что это оружие никто никакими заклинаниями не выявит, и Роман надеялся, что и в этот раз все будет так же. Потому что магия его уже подводила, а вот огнестрел — ни разу.

Глава 22

О том, что Глазьев собирается на встречу с Накрехом, Постников сообщил мне аккурат перед приемом. Наверное, чтобы порадовать, что ожидания были не напрасными.

— Сдается мне, он специально подгадал встречу к твоему приему, — неожиданно завершил он доклад.

— Думаешь, подозревает о слежке?

— Перестраховывается однозначно. У нас сейчас все силы задействованы на безопасность внутри поместья. Но больше он, конечно, опасается тебя.

— Но мы же знаем точное время и место?

— Не факт, что он не перезвонит Глазьеву и не переназначит встречу. А этот звонок был для отвлечения внимания и для того, чтобы понять, есть ли за Глазьевым хвост.

Я потер лоб. Однозначно нужно выдвигаться лично — такое нельзя не проконтролировать, да и не уверен я что даже при той подготовке, что мы сделали, с Накрехом справится кто-нибудь, кроме меня. В полный рост