Вторая кожа - Эрик Ластбадер

— Расскажите что знаете о вьетнамце, — сказал прокурор.

Больной кивнул:

— Как и уже сказал, Ван Трак работал на «Минх». Но ему платил кое-кто еще. Я слышал о промышленнике по имени Куртц.

Николас и Танака переглянулись.

— Родни Куртц? — спросил Линнер.

— Да.

— Откуда вы могли об этом узнать? — спросил прокурор. — Вы сами говорили, что эти люди действовали крайне осторожно. Ван Трак даже использовал Мак-Найта в качестве прикрытия.

— Разумеется, — согласился Ватанабе. — Но видите ли, Ван Трак понимал: для того чтобы склонить меня к похищению данных, он должен дать мне взамен тоже нечто ценное. Вот он и предложил мне стать во главе своей научно-исследовательской лаборатории в «Стернголд ассошиэйтс». Я навел справки и обнаружил, что «Стернголд» является одной из полудесятка азиатских компаний, которыми владеет Куртц. Мог ли вице-президент вьетнамской телекоммуникационной компании предлагать мне столь ответственный пост, если бы за всем этим не стоял Куртц?

— Вам надо было вовремя обратиться ко мне, — сказал Николас. — Я бы помог вам, и вы бы теперь не лежали в госпитале.

Ватанабе, которого явно утомило сделанное им признание, закрыл глаза. Руки у него тряслись, а сестра, казалось, была не на шутку встревожена показаниями приборов.

— Может быть, я так бы и поступил, потому что о вашей доброте и проницательности в «Сато» ходят легенды. Но вас в это время не было.

Оставив больного, Николас и Танака направились в киссатен, кофейню напротив госпиталя. Улицы были забиты автомашинами и автобусами почти до предела, а поток пешеходов на тротуарах напоминал движущийся эскалатор.

— Как вы себя чувствуете? Выглядите не лучше Ватанабе, — спросил прокурор, когда они уселись за столик и заказали кофе.

— Превосходно, — ответил Николас.

— Не могу сказать этого о себе. — Танака Джин потер глаза. — Как раз перед тем, как я отправлялся в госпиталь, мне сообщили, что адвокаты Тецуо Акинаги вытащили его из тюрьмы.

— Вы хотите сказать, что с него сняты обвинения? — Николас не мог поверить в то, что оябун якудзы, самый могущественный и непримиримый враг Оками, оказался на свободе. — Но он же ожидал суда?

— Адвокаты Акинаги подали апелляцию на том основании, что мое прокурорское расследование проведено с нарушением норм, и, вероятно, они правы. — Танака Джин покачал головой. — Кто-то все время мешает работать. Я уже говорил, что меня информировали о коррупции в нашей организации. Теперь есть прямое тому доказательство.

— Я проведу кое-какое расследование в кругах, для вас недоступных, — обещал Николас.

Танака Джин официально поклонился ему:

— Благодарю вас, Линнер-сан. Я ваш должник.

Они заказали еще кофе, наблюдая за движением на залитых дождем улицах. Мокрые тротуары в свете неоновых реклам казались лакированными.

— Я с большим удовольствием поговорил бы с Нгуеном Ван Траком, но он как сквозь землю провалился. Ни родственники, ни сослуживцы не видели его со дня презентации Киберсети, а иммиграционная служба сообщила, что страну он не покидал. Так куда же, черт возьми, он делся?

Николас не ответил на этот вопрос и сказал совсем о другом:

— Вы были правы насчет Куртца, «Стернголд ассошиэйтс» входит в «Денва партнерз».

— Но зачем Куртцу понадобилось красть данные о проекте, в который он только что вложил деньги?

— Это резонное замечание, — согласился Николас. — Но попробуем взглянуть на убийство Куртца под другим углом.

— Каким образом?

— Давайте поразмышляем. Куртц крайне не любил афишировать свои дела. Если судить по сообщениям в «Штерне», «Таймс» или «Форбсе», он никогда не позволял делать это, хотя его адвокаты и деловые партнеры были с ним не согласны. Они хотели сорвать крупный куш на международных рынках. Куртц был своего рода гением, и люди вывернулись бы наизнанку, чтобы вложить деньги в его финансовую империю.

— Хорошо. Но что из этого следует?

— А то, что все, чем он владел, принадлежало ему лично, а после смерти перешло по наследству к жене. А после ее... Детей у них не было. — Николас допил свой кофе. — Итак, Куртца настолько привлекает Киберсеть, что он вступает в «Денва партнерз». Через две недели его убивают, а на следующий день его жену сбивает машина. Невероятное совпадение или скрытая связь.

— Когда дело касается убийства, я не верю в совпадения, — в раздумье проговорил прокурор. — Надо бы узнать, кому досталось это богатство теперь, когда оба законных владельца мертвы. — Он бросил на стол несколько банкнот. — А сейчас, Линнер-сан, поговорим о вчерашнем визите в дом Куртца. Я знаю, что ваше тау-тау позволило вам увидеть убийцу. Скажите, кто он. Ваше заявление о том, что вы заглянули в зеркало и увидели самого себя, я отметаю. Вы ведь не убивали Куртца?

— Нет, конечно, не убивал. Я...

Внезапно реальность вновь ускользнула от Николаса, он почувствовал, что проваливается в бездну, проникая сквозь твердые объекты, как будто они стали эфирными. Сердце бешено стучало, уши наполнились жужжанием миллионов пчел...

— ...ннер-сан! Линнер-сан!

Кто-то звал его, пытаясь перекричать пчелиный гул. Тише, пожалуйста, тише!

— Линнер-сан!

Внезапно Николас увидел склонившееся над ним лицо Танаки Джина, он старался поднять его с пола.

Николас приложил ладонь к пульсирующему лбу. Ощущение реальности вернулось, но отголосок жужжания пчел все еще стоял в ушах.

— Что случилось? — слабым голосом спросил он.

— Вы внезапно побелели и свалились с кресла, — сказал Танака Джин.

Точно так же окончился обед с Хоннико. Чертовы пчелы тоже жужжали в голове. Но тогда он не упал на пол.

— Давайте выйдем отсюда.

Снаружи, на мокрых от дождя улицах, ему, казалось, стало лучше. Толчея, людской гомон, знакомое чириканье звуковых устройств для переходящих улицу слепых вселяли ощущение стабильности окружающего мира и полностью возвратили Николаса к реальности.

— Линнер-сан, что с вами произошло?

— Я соскользнул.

— Соскользнули? Я наблюдал за вами во время транса тау-тау в доме Куртца и вижу, что сейчас это было не обычное падение.

— Вы правы, — мрачно произнес Николас. — Боюсь, это было скольжение из одной реальности в другую.

Бэд Клэмс владел пятнадцатиметровым катером — одним из тех сверхбыстрых, сверхмощных и скоростных судов, которые были для многих жителей Флориды пределом мечтаний. Окрашенный в цвет ночного океана, катер при свете дня выглядел грязновато, но совершенно сливался с водой в сумерках. Подобные катера использовались для перевозки контрабанды, поэтому их и красили в такой цвет.

Но катер Чезаре даже по флоридским стандартам считался очень быстроходным. Не успели они отъехать от расположенного в Вест-Палм дока, как Веспер вся покрылась гусиной кожей и, чтобы не упасть, вынуждена была ухватиться за поручни. Шум был почти непереносим, как будто она стояла рядом с реактивным лайнером, костяшки пальцев у нее побелели, дух захватывало как в детстве во время катания на американских горах. Наклонившись, она увидела, что нос лодки опирался на подводное крыло и полностью приподнялся из воды, брызги, слетающие с гладких бортов, казались твердыми, как градины.

— Тебе не нужен свитер, крошка? Там внизу, кажется, есть какое-то барахло. — Бэд Клэмс, старался перекричать рев-ветра и огромных сдвоенных двигателей.

Веспер, чье тело все тряслось от вибрации моторов, покачала головой.

— С какой скоростью мы плывем?

— Быстрее, чем любое другое судно, — доверительно сообщил Бэд Клэмс, — включая посудины береговой охраны.

Утром этого дня Чезаре казался очень возбужденным. Ходил взад-вперед по комнате, посматривая на телефон, и, когда тот зазвонил, бросился к нему сломя голову. Веспер показалось, что сначала он был разочарован, будто ожидал другого звонка. Несмотря на это, повесив трубку, он сказал, чтобы она оделась.

— Я сейчас не в состоянии валяться в постели. — Настроение у него было одновременно приподнятым и нервным, но она могла только гадать, что случилось.

Вылезая из кровати, Веспер, думала о том, как Лью сработается с Ведом Форрестом, главой подразделения, занимающегося Леонфорте. Не совершила ли она ошибку, привлекая его к делу? Конечно, он умен и человек крутой, но она отлично знала, насколько амбициозен. Форрест и понимала, что, если Кроукер не будет себя вести надлежащим образом, тот немедленно выставит его. А этого ей не хотелось, Лью начал нравиться Веспер, потому что походил на героя Роберта Митчема, а она всегда была его почитательницей.

— Завтра прибудет один человек, мой друг, — сказал Чезаре, направляя катер вдоль лунной дорожки. — Он парень что надо. Думаю, тебе понравится. Поживет здесь пару дней. С ним будет подружка, она тоже в порядке. — Он помолчал. — В общем-то, это не имеет значения, но она баба больная, так что ты вряд ли встретишься с ней.