Вторая кожа - Эрик Ластбадер

— Ноя...

— Миссис де Камилло, делайте, что вам говорят, ни больше ни меньше. Имейте в виду, ваша дочь стоит прямо передо мной. Винни за рулем, и он вооружен. Я тоже. Мой пистолет приставлен к затылку вашей дочери. — Он понизил голос и обратился к Фрэнси: — Ну-ка, детка, скажи ей об этом.

— Он что-то прижал к моей голове, мама! — крикнула Фрэнси слегка дрожащим от страха и напряжения голосом.

— Хорошо, хорошо! — ответила Маргарита. — Я иду к вам. — Она вышла из света фар и направилась к Марко и Франсине. — Я сделаю так, как вы скажете.

— Вот правильно, миссис де Камилло, — усмехнулся Марко. — Мне меньше хлопот, и ваша дочь...

Он не успел договорить, потому что в этот момент Маргарита вплотную подошла к нему и, уткнув дуло пистолета в его челюсть и спустив курок, снесла ему полчерепа. От резкого звука выстрела и судорожного движения Марко Фрэнси вскрикнула. Оттолкнув труп Марко, Маргарита схватила дочь и направила дуло пистолета на Винни. Но в этом уже не было необходимости. Раздался еще один сухой выстрел, и в ветровом стекле «линкольна» появилось, на удивление, маленькое отверстие. По всему стеклу разбежалась густая паутина трещин, за которой был виден Винни, раскинувшийся на заднем сиденье с дырой во лбу.

Увидев быстро приближающийся силуэт лейтенанта Барнета, Маргарита швырнула свой пистолет и ногой запихнула его под труп Марко.

— Миссис де Камилло, с вами и вашей дочерью все в порядке?

У нее хватило сил ответить ему:

— Мы в порядке, детектив.

Маргарита прижимала к себе Фрэнси, что-то торопливо шепча ей на ухо, целовала в щеки, ласкала вьющиеся рыжие волосы, длинные и непричесанные, заглядывала в живые, светло-карие глаза, пытаясь прочесть в них ответ на все свои вопросы. «Какая она красивая», — подумала Маргарита, хоть что-то хорошее получилось у нее в браке с Тони. Но Фрэнси вылитая Гольдони, если в ней и есть что-то от де Камилло, то мать этого не замечала. Длинноногая, по жеребячьи неуклюжая, одетая в расклешенные джинсы, поношенные ковбойские башмаки, черную футболку и мятую ветровку с закатанными рукавами Фрэнси дрожала в объятиях матери как испуганный зверек и не отрывала глаз от трупа Марко.

— Этот первый выстрел подал мне сигнал. — Барнет разглядывал дырку, проделанную его пулей в ветровом стекле «линкольна». В одной руке он держал снабженную инфракрасным прицелом винтовку, в другой — служебный револьвер. Ему было немногим больше сорока, и выглядел он очень элегантно. Лицо детектива говорило о том, что он много повидал в своей жизни, прошел сквозь огонь, воду и медные трубы, приобрел достаточный опыт, но сохранил веру в человека.

Барнет подошел к Маргарите, обнимавшей свою дочь, и взглянул на труп Марко.

— Гм. Двое убитых, а выстрел всего лишь один. — Он фыркнул. — Скажу без ложной скромности, я хороший стрелок, но не настолько же. — Его пронзительный взгляд остановился на женщине. — Разумеется, вы по этому поводу ничего не можете мне добавить, миссис де Камилло?

Маргарита лихорадочно думала, что ему ответить, как вдруг Барнет откинулся на кузов автомобиля. Винтовка выпала из его рук, а на лице появилось удивленное и слегка грустное выражение. Он посмотрел на Маргариту, потом его глаза закатились. И только тут она увидела кровавое пятно, быстро расплывающееся по элегантному костюму. Подавив готовый вырваться крик, Маргарита еще сильнее обняла Фрэнси.

Она инстинктивно попыталась подхватить беднягу Барнета, но Фрэнси глухо застонала, ее начало трясти. Маргарита поцеловала ее в голову. Она не могла выпустить из объятий дочь, но чувствовала, что должна что-то предпринять, потянулась было за пистолетом Барнета, но внезапно прозвучавший голос остановил ее на полпути.

— Бери, бери пистолет! Стрелять в вооруженную женщину гораздо легче, чем в безоружную. И намного интереснее.

Маргарита повернулась и в свете фар увидела фигуру приближавшегося к ней человека. У него была странная, прихрамывающая походка, как будто одна его нога плохо действовала или была короче другой. Он двигался как бесцветный песчаный краб, однако ничуть не казался бесцветным.

Хотя человек был невысок, в его фигуре было что-то внушительное. Лицо широкое, квадратное, похожее на глыбу льда, глаза как у мертвой рыбы. Он носил короткую, давно вышедшую из моды козлиную бородку, делавшую его похожим на Вакха, римского божества вина, женщин и песен, бывшего, по преданию, наполовину животным. Его угольно-черные, вьющиеся волосы завитками спускались на лоб и затылок, рот был большим и чувственным, а длинный, прямой нос истинно римским. Хотя из-за некоторой массивности фигуры этого человека никто не отважился бы назвать красивым, что-то в нем поражало воображение. Мужчина был одет в дорогой, цвета виски замшевый пиджак, полосатую рубашку без воротника, черные джинсы из крокодиловой кожи, башмаки с высокими каблуками, под цвет пиджака.

— По-моему, я тебя знаю, верно? — спросила Маргарита.

— И да и нет. Я призрак Черного Пола Маттачино, его сын, Пол Чьярамонте.

— Это имя мне знакомо. Ты принадлежишь к семье Абриола, охранявшей моего мужа. Абриола десятилетиями верно служили Гольдони.

Он криво усмехнулся и грациозным движением ноги отфутболил оружие Барнета в темноту. В руке у него был пистолет с длинным дулом.

— Бэд Клэмс предупреждал, что верить тебе нельзя, и оказался прав, — сказал Пол Чьярамонте. — Он всегда оказывается прав. — Пол негодующе щелкнул языком, как старуха, увидевшая по телевизору сексуальную сцену. — Что ж, можно попрощаться с Марко и Винни. — Он пожал плечами. — Не такая уж большая потеря. — Пол снова криво улыбнулся. На его чувственных губах усмешка казалась злобной, и Маргарита еще крепче прижала к себе Фрэнси, как бы пытаясь защитить ее. — В старину таких, как Марко и Винни, назвали бы пушечным мясом, они гибли на полях сражении. — Пол опять пожал плечами. — Когда-нибудь это должно случиться с каждым. Не тратить же специалистов, их в наши времена найти не так просто. — И он хихикнул, обнажив острые, волчьи зубы.

Его взгляд упал на тело лейтенанта Джека Барнета.

— А это кто такой? — Пол пнул детектива в бок своим подкованным ботинком, и, несмотря на то, что Барнет был мертв, Маргарита содрогнулась. Присев рядом с телом, он ухмыльнулся: — Телохранитель или дружок? А может быть, и то и другое?

Пол аккуратно, одним пальцем, отогнул залитый кровью пиджак, залез в карман и вытащил маленький пластмассовый бумажник.

— Не густо, я вижу. — И вдруг как ужаленный вскрикнул и выронил его.

Черные, выпуклые, как виноградины, глаза Пола уставились на Маргариту.

— Ты что, чокнулась? Дева Мария, да это же фараон! — Он сделал какое-то странное па и стал еще более похож на фавна, заманивающего лесную нимфу. — Я замочил парня из нью-йоркской уголовки. О дьявол! Кто же мог знать?

— Тебя никто не просил его убивать, — заметила Маргарита. Это было не очень умно, но она была в таком шоке и страхе от всего случившегося, что плохо соображала.

С исказившимся от ярости лицом Пол Чьярамонте прыгнул к ней и уткнул ствол пистолета ей под подбородок, так, что женщина вскрикнула от боли.

— Мама!

— Тише, мой ангел, — сказала Маргарита сквозь хлынувшие из глаз слезы.

— Ты и твой фараон убили двух моих людей, — крикнул ей Пол в лицо. — За это тебе башку оторвать мало. — На всех пальцах этого человека, не исключая большого, были надеты золотые кольца, из-за чего рука казалась деформированной и имела какой-то зловещий вид.

— Убить женщину. Какое геройство! — воскликнула Маргарита.

Пол Чьярамонте отпустил ей пощечину тыльной стороной ладони. Золотые кольца рассекли кожу, из щеки потекла кровь.

— Заткнись и замри! — сказал он, оскалив зубы. — В такую передрягу я не попадал с тех пор, как была еще жива твоя мачеха.

— Что ты знаешь о Фэйс Гольдони?

— Достаточно. — Пол ухмыльнулся. — Моей матерью была Сара Чьярамонте, единственная женщина, которую любил Черный Пол Маттачино. — Он пристально посмотрел на Фрэнси, которая тоже завороженно, как на какое-то экзотическое животное, смотрела на него. — Черный Пол был связан браком с этой сукой Фэйс, браком без любви и взаимопонимания. Но он был католиком старой закалки, и не мог развестись с ней. — Быстрые, как язык ящерицы, глаза Пола бегали по лицу Маргариты. — Тогда она, чтобы иметь возможность выйти замуж за твоего отца, Энрико Гольдони, медленно отравила его ядом, которым начиняла черные фиги, которые он так любил.

— Ты что, хочешь меня напугать? Эти слухи известны всем, но они не более чем слухи. Фэйс мне все рассказала. Люди просто завидовали ей, потому что она вышла замуж за моего отца. Она была не способна убить кого-нибудь.

— У меня другие сведения. Но в конце концов какая разница. Она давно умерла и больше уже не сможет тебе врать.

Маргариту охватило чувство такого страха и омерзения, что она уже не в силах была смотреть на Пола и перевела взгляд на Джека Барнета, хотя это вряд ли могло ей помочь. Упавшая на глаза прядь волос только подчеркивала красоту лейтенанта. Есть ли у него жена, ребенок? Может быть, дочь в возрасте Фрэнси? Она этого не знала и никогда не узнает. Да и какое это теперь имеет значение. Барнет погиб. И все из-за того, что ей захотелось отомстить! Сказала же ей когда-то Бернис: «С такой же неизбежностью, как ночь сменяет день, все кончится для тебя страданием и смертью». Но она посчитала себя умнее других, решила, что сможет переломить судьбу, сменить правила игры и выиграть партию. И что же из всего этого вышло? Она употребила власть, власть семьи Гольдони, и это привело к гибели невинного человека.