Смертник - Ирина Е. Булгакова

Да погоди ты рожу строить – новый, точно тебе говорю. Два сталкера выходят из бара. Вдруг один из них падает замертво. Второй такой смотрит: ну, точно, не дышит и лицо белое. Он хватает мобильник и звонит доктору: "Док, что мне делать, мой друг умер!" Док такой и отвечает: "Успокойся, парень, сначала надо убедиться, что твой друг точно мертв". В трубке раз и тишина, потом такой звук выстрела. Сталкер опять говорит в трубку: "Теперь точно мертв. Док, что дальше?".

   Красавчик кивнул головой, подавая знак, что дослушал до конца. На вежливую улыбку сил уже не осталось.

   С другой стороны, старые, переделанные анекдоты, на которые Ленчик был горазд, лишний раз доказывали, что атмосфера, царившая в цитадели, осталась прежней.

   Чего нельзя было сказать об окружающей обстановке.

Сталкер шел вглубь охраняемой территории, боковым зрением отмечая, что на крыше приземистого склада, скрытые за мешками, появились новые пулеметные гнезда, как на порядок увеличилась баррикада в конце улочки. Все эти наблюдения наводили на невеселые мысли.

   Стало быть, слухи о грядущей перестрелке были не лишены основания. Ввязываться в бойню, где нет ни своих, ни чужих, не хотелось. Красавчику нет никакого дела до того, кто сядет в бункере завтра. Как ни хвастались патриотовцы тем, что Зона к ним благосклонна, будущее за торговцем. Даже если его убьют.

   Сколько людей можно собрать под знаменем идеи, пусть и самой благой? А теперь соберем с другой стороны тех, кто ставит во главу угла вопрос материального благополучия. Что получилось? То и получилось: торговец умер, да здравствует торговец!

   Так или иначе, объединение всех формирований, имеющих отношения к бизнесу в Зоне, против торговца началось давно. Слишком уж вольготно расположился Жучара, в самом центре "заповедной" территории. Все лучшее – артефакты, и не только – первым делом проходят через его руки. Он диктует свои условия, награждая тех, кто их соблюдает и соответственно, наказывая тех, кто идет наперекор.

   Стать изгоем в Зоне просто. Совет действенный – попробуй пойти на конфликт с Жучарой. В таком случае вход на территорию бара для тебя закрыт. Казалось бы – и хрен с этим. Не все так просто, увы. Много ты набегаешь, таскаясь за кордон и обратно? На поесть и попить хватит. Устраивает тебя такой расклад, с Жучарой можешь не церемониться. Но если ты пришел в Зону за деньгами, о доходах можешь забыть. Чтобы подобрать "кошачий глаз" ума много не надо, да и везенья тоже – такие артефакты попадаются часто. Чтобы отыскать "игольное ушко", нужно редкое везенье. А вот, чтобы найти "черную смерть", к примеру, кроме везенья необходимо еще кое-что. Нужно знать хотя бы примерно, где находится ценный артефакт.

   Та еще штучка "черная смерть". Темно-серая сетчатая пленка. Мимо такой в обычном мире пройдешь и не заметишь. В отличие от названия, "черная смерть" дарует жизнь, правда, с оговоркой – за счет другой. Внял… чуть не оговорился "Господь"… Вняла Зона мольбам иных родителей, проводящих долгие часы у постели смертельно больного ребенка: возьми мою жизнь, только пусть он живет! Причем, вняла дословно. Достаточно возложить дырчатую пленку на голову кого бы то ни было, стоящего одной ногой в могиле и пожалуйста! Он живет, а тебя нет. Вот такая палочка-выручалочка с остро отточенным концом, смазанным ядом.

   Откуда брал Жучара ценные сведения, не знал никто. Закрадывались подозрения, что ему удалось договориться не только с мутантами, но и конкретно с самой Зоной.

   Установившийся порядок не мог не раздражать патриотовцев. Только о своих идеях и борьбе с мутантами пусть говорят Глухарю. Вот он поверит. Имелась глубинная цель – добраться до источника, который питает Жучару. Вот на этом-то пути они всех и положат. Стать не царем, то, по крайней мере, регентом в Зоне – чертовски привлекательная мысль.

   Главное, когда начнутся народные гуляния, оказаться подальше от места непосредственных событий. Вот почему архиважно, как говорил один мумифицированный мертвец, получить выгодный заказ от торговца! Отслюнит Жучара бабла, сможем сказать ему вежливое "спасибо". Послушаем не менее вежливое "пошел ты нах", в ответ. И на дно. Там тихо и тепло.

   Навстречу попадались сталкеры. Большинство Красавчик знал. С кем-то обменялся кивком, кто-то долго тряс руку, участливо заглядывая в глаза. В Зоне считали, что торговец к нему благоволил. Причина приязни не объяснялась. Сам Красавчик не чувствовал никого участия со стороны торговца. Однако выводы для себя давно сделал.

– Ты – человек без принципов, – сказал ему как-то Жучара, съедая его жестким взглядом. – Мне нравятся люди без принципов. В Зоне один закон, на остальные плевать. Выжить. Она, так же как и я, хорошо относится к тем, кто ценит собственную жизнь превыше всего остального. Это как с женой друга. Ты можешь ее ненавидеть, но если твой друг относится к ней с уважением, ты будешь относиться к ней соответственно. Если, конечно, не хочешь потерять друга. Так и Зона…

   Каким боком жена друга соотносилась с Зоной, Красавчик не вникал. Жучара тогда разговорился. Обычно он не позволял себе пространственных речей, но в тот единственный раз его понесло. Красавчику хватило нескольких слов из начала монолога, чтобы понять: и этот пытается подвести идейную базу. "Принцип", "Зона хорошо относится", "так же как и я", – все чепуха. Пока Красавчику везет, и он доставляет те артефакты, на которые указано – он приносит торговцу доход. А кто же будет ненавидеть курицу, несущую золотые яйца?

   Из-за угла склада, четко печатая шаг как на плацу, вышел Монах. В отличие от всех остальных, он не удостоил Красавчика взглядом. Точнее, удостоил, но в высшей степени недоброжелательным. Даже губы сморщил. Актер. Жаль, талант пропадает.

   Причину неприязни объяснял давний случай.

   В тот раз Красавчик выбирался из Зоны полумертвый от усталости, с раной в боку после стычки с кровососом – к счастью, тот уже раненый напал. А тут, когда до кордона осталось пять-шесть километров – и дорожка не из легких, кишит мародерами – попадается ему Монах. Свежий, бодрый, еще не отмеченный Зоной.

– Помоги, – говорит Монах, – товарища до кордона дотянуть, ранен он тяжело.

   Красавчик не то, чтобы не ответил – не взглянул в его сторону. Как шел себе, так и шел. Услышал за спиной все, что Монах о нем думал, в пределах, правда, "чести и совести". Побоялся Монах крепче чего-нибудь себе позволить. Так что Красавчик услышал многое, но пулю спиной не поймал. За что же не любить принципиальных?