Охвен. Аунуксиста - Александр Бруссуев

Ивальд и Охвен, обнажив мечи, вышли к стоящим камням. В это время змей попытался ужалить или ударить сакса в лицо, но тот легко увернулся и взмахнул молотом сам. Если бы не проклятое мерцание, то можно было рассчитывать на то, что оружие гиганта расплющит тело гада. Но удар пришелся по касательной. Змей, вздрогнув, зашипел.

Помощь Карлу не требовалась, но и Ивальд, и Охвен были готовы применить оружие в любой момент. Стоящие, как безмолвные статуи, люди в балахонах не шевелились. Друиды — а это были именно они — миссию свою исполнили, вызвав из мрака воплощенное в змею зло, теперь скучали не у дел.

Карл бил по гаду, и от того отлетали кровавые ошметки. Вероятно, змей, не успев как следует воплотиться, чувствовал некоторую скованность. Сакс, обладающий отменной реакцией, теснил противника к обрыву. Он наоборот чувствовал себя превосходно. Они уже вышли за пределы камней дольмена, и движения змеи еще более замедлились. Гигант провел два молниеносных выпада, которые венчал великолепный удар снизу вверх. Он пришелся как раз по нижней челюсти гада. Попади так же викинг в кого-нибудь другого, имеющего иную конституцию, то голова с шеей немедленно оторвалась бы от плеч. А у змеи такой элемент, как плечи отсутствуют, поэтому она вся волнообразно всколыхнулась и, не в силах удержаться на карнизе, потекла вниз, в пропасть.

Карл опустил окровавленный молот и обернулся к товарищам, потом глубоко вздохнул и пропал. Охвен озадаченно посмотрел на Ивальда, тот округлил в недоумении глаза. Вместе они бросились к краю карниза: далеко внизу на острых камнях лежали рядом безголовая девушка и могучий мужчина. Их тела, переломанные ударом о валуны, поднимали и опускали морские волны. Можно было подумать, что они обнимаются.

— Как? — побледнел Ивальд.

— Наверно, все дело в змее, — начал придумывать Охвен. — Уже падая, хватанула кончиком своего хвоста Карла за щиколотку и увлекла за собой.

— О чем ты говоришь? — викинг даже зажмурил глаза. — Это ж был мой друг!

Охвен очень сочувствовал горю своего товарища, но в это же время было что-то, что отвлекало, что мешало сказать правильные слова утешения. Норманн присел на корточки и закрыл лицо руками. Карел посмотрел, как солнце коснулось морской глади. Добраться засветло до лагеря уже не получится.

Барабаны! Они опять выводили свой бешеный ритм. Охвен осознал, что звук этот снова родился, едва только сакс вытеснил змея из дольмена. Просто тогда ни он, ни Ивальд, не обратили на него внимания, полностью поглощенные созерцанием схватки.

Он обернулся на алтарь, почему-то полагая, что угроза может исходить только оттуда. Другой гад не появился: на землю вкруг лежащего камня резво выскакивали полупрозрачные существа. По количеству рук и ног, можно было предположить, что это феи. Но не по качеству этих конечностей.

Ноги, вывернутые коленями назад, оканчивались копытами, руки — кривыми когтями, лица были настолько неприятны, что к ним более подходило определение: морды. Тонкие черные губы, плотоядно торчащие клыки, острые уши, круглые глаза красного цвета со змеиными зрачками — в них трудно было влюбиться.

Эти твари начали двигаться к окостеневшим в своих халатах с капюшонами друидам. Барабаны не смолкали, тени существ подходили к людям и, поколебавшись, растворялись в них.

— Раз, два, — считал Охвен. — Дюжина и еще один — чертова дюжина.

Внезапно все балахоны разом полетели наземь с плеч. Под ними обнаружились крепкие и высокие существа, точь-в-точь похожие на те эфемерные создания, что вышли из алтаря, но только во плоти.

— Слава богу, — сказал Ивальд. — Пляска голых стариков — не самое приятное зрелище.

Он стоял, высоко подняв голову. Меч покачивался из стороны в сторону, совпадая с ритмом барабанного боя, а в глазах была радость. Померяться силой с чудовищными тварями — достойное дело, чтобы отомстить за друга.

Когда наступила тишина, не в природе, а в головах, Охвен тоже держал меч в состоянии вожделения вражеской крови.

«Охвен! Охвен! — раздался блеющий голос, в котором преобладали басовые ноты. — Помнишь меня, человечек?»

Норманн удивленно посмотрел на товарища. Охвен в ответ пожал плечами. Бывает, мол.

У тварей в руках заблестели кривые мечи, все в зазубринах и ржавчине.

«Мочи козлов!» — раздался боевой крик и чудовища начали неторопливо двигаться. Все их поведение говорило о большой доле уверенности в своих силах.

Викинги снова недоуменно переглянулись. Чтобы прокричать этот клич надо выглядеть несколько иначе. Интересно, в зеркала они когда-нибудь заглядывали?

— Мочи козлов! — взревел Ивальд, и Охвен вторил ему.

«На что вы надеетесь, смертные? Покоритесь своей судьбе!» — вещал меж тем голос, люди и твари застыли с поднятыми мечами, готовые к битве. — «Охвен, предатель и убийца, как смеешь ты, ничтожный раб, поднять оружие на своего хозяина! Не ты ли подло резал беспомощных датчан, принося страдание в их дома, где родители остались без сыновей, а дети без отцов? Не ты ли предал свою мать, не возвращаясь домой, обрекая ее на страдание по сгинувшему отпрыску?»

Охвен ничего не ответил, из глубины его сущности поднималась такая ярость, что кровь в теле должна была бурлить. Кто смеет его упрекать в поступках, вины за которые на нем нет? В то же время, грех от свершения будет всю жизнь лежать на сердце камнем. Кто вообразил себя судьей? Эти порождения тьмы и хаоса? Они смеют обвинять человека!

Охвен одним прыжком преодолел расстояние, разделявшее его до первой твари. Дикий хохот раздался в голове и пропал. Впрочем, пропало все, кроме врагов. Только они существовали, другого мира больше не было.

Охвен резким замахом отрубил безобразную руку, держащую оружие, прыгнул вперед, кувырнувшись через голову. Дернувшаяся навстречу вторая тварь осталась позади, напрасно махнув своим мечом. Охвен же, подхватив в другую руку вывалившийся из отрубленной конечности клинок, продолжил свое движение вперед. Все его продвижение сквозь нечисть было больше похоже на дикий, временами, непристойный танец. На каждую тварь он тратил лишь один, иногда — два удара своими мечами. Не останавливаясь ни на мгновение, он пронесся, как ураган, сквозь группу нелюдей и выскочил за дольмен. Но тотчас же развернулся и бросился, ощетинившись оружием обратно в толпу.

Ивальд опоздал за рывком карела, но тут же встретился лицом с промахнувшимся по Охвену чудовищем. Сражаясь с ним, он заметил, как промчался сквозь неприятеля его товарищ, отмечая мельком, что некоторые твари падали, сраженные. Другие, скованные близким соседством с себе подобными, не могли как следует нанести удары. Одолев искусного, но медлительного «козла», норманн принял на себя мечи двух других. Пришлось ожесточенно отбиваться, лишь временами обращая внимание на мечущуюся человеческую фигуру.