Служебный обман - Вера Ро

Выглянув в окно, я заметила, что мы уже подъезжаем к коттеджному поселку, в котором расположен дом Матвея. Короткий сон сработал на мне словно перезагрузка и теперь побег из квартиры не казался такой уж прекрасной затеей. Необходимо было как можно скорее ликвидировать последствия потопа, перебрать вещи, поставить в известность хозяйку квартиры, убить соседей…

— Проснулась? — услышала я. Голос Матвея больше не излучал замораживающие лучи, напротив, стал мягче и в стократ теплее. — Мы уже почти приехали.

— Эм… Да, я вижу, но не надо было мне ехать и оставлять квартиру в таком состоянии. — я корила себя за ту минутную слабость и апатию, что лишили меня рационального мышления.

Глаза Матвея удивленно расширились.

— Не переживай об этом. Твоей квартирой уже занимаются.

— Что?

— Ты что, всерьез решила, я это так и оставлю? — усмехнулся Матвей.

— Нет, но… — смутилась я, не находя слов. Конечно, я прекрасно понимала, что Алексеев задержался у моей квартиры не просто чтобы оценить масштаб бедствия и закрыть дверь. Но максимум на что хватило моей фантазии — это информация о хозяйке квартиры взятая у Антонины Гавриловны. И уж никак я не думала, что Матвей отдаст мое жилище на растерзание незнакомым людям, которые будут сновать там, копаясь в моих вещах…

— А со мной посоветоваться не надо было? — нахмурилась я, снова начиная злиться.

— Прости, ты была не в том состоянии, чтобы с тобой советоваться. Но смотрю, тебе уже лучше. — усмехнулся он. — Не переживай. Они просто зафиксируют все на фото и уберут лишние лужи.

— Ладно. — нехотя согласилась я. Его объяснения звучали вполне логично.

За этой перепалкой я и не заметила, как мы оказались у знакомого мне дома. Грудь сдавило щемящей грустью при взгляде на него, когда я вышла из машины. Именно такое чувство бывает, когда возвращаешься в то место, с которым связаны приятные воспоминания.

— До завтра, Олег. Я позвоню утром, уточню по времени.

— Хорошо, Матвей Тимурович. Приятных снов. — он кивнул мне на прощанье, сел в машину и уехал, оставляя нас с Алексеевым один на один.

Мы с Матвеем застыли напротив друг друга. Растерянность сквозила в его взгляде, как и в моем, я уверена, тоже. Мы словно только сейчас всерьёз осознали, что остались одни и теперь старались свыкнуться с этой действительностью.

Неловкость между нами нарастала с каждой минутой. Но тут из-за угла дома неожиданно выскочил пушистый монстр и не сбавляя скорости даже на поворотах двинулся на нас. А я уже и забыла, какой этот пес на самом деле огромный и невольно поежилась, ощутив, как по спине скользнул холодок. А вдруг Пират меня не узнал?

Но вопреки опасениям, грозный защитник, подбежав к нам, кинулся облизывать мои руки, а вовсе не отгрызать, как я того боялась.

— Он меня помнит! — радостно воскликнула я, присев на корточки, и почесала пса за ушком. — Хороший! Хороший мальчик!

Пират суетливо вилял хвостом и крутил головой, стараясь урвать как можно больше ласки, подставляя то одну сторону для почесывания, то другую.

— Конечно помнит. Ты ему сразу понравилась. — с рассеянной улыбкой заметил Матвей и опустил руку на макушку любимца, одобрительно потрепав его за вторым ухом.

Мы зашли в дом и Алексеев предложил мне занять ту же самую гостевую комнату, где я останавливалась в прошлый свой визит и щедро поделился комплектом одежды, состоящим из длинной футболки и не менее длинных спортивных штанов, которые мне пришлось подворачивать в несколько рядов. А сам отправился на кухню, «добывать пропитание», как он выразился.

Я присоединилась к Матвею минут через пятнадцать, он бегло прошелся по мне взглядом, одарив лишь короткой улыбкой и продолжил шуршать в шкафах. Спокойный, молчаливый, отрешенный. Совсем не похожий сам на себя.

Это было действительно странно. Он ведь так хотел со мной поговорить, объясниться, и вот я здесь. А он передумал? Иррациональное раздражение засело внутри никак не желая уходить.

Не зная куда себя деть, я обошла весь первый этаж, с любопытством заглядывая туда, куда стеснялась в прошлый раз, считая, что это чужое жилище. Затем Матвей позвал меня на ужин, за которым вел себя также сдержанно и отстраненно. Чем заставил нервничать еще больше. И когда я уже сама была на грани того, чтобы первой начать разговор он наконец-то заговорил:

— В компании есть кто-то, кто планомерно сливает информацию конкурентам. — выдал Матвей, расслаблено облокотившись на диван в гостиной, куда мы переместились после ужина.

— Поэтому ты прикинулся простым сотрудником? — догадалась я, присаживаясь в кресло напротив.

— Да, но не только… — Алексеев сделал многозначительную паузу пристально глядя мне в глаза. — Еще мне было важно узнать, чем живет коллектив, посмотреть на сотрудников со стороны… — я едва подавила вздох разочарования, однако Матвей продолжил: — Но и это еще не все…

— Ну? Не томи уже. — я сложила руки на груди, не ожидая больше от Матвея никаких шокирующих откровений, однако ошиблась…

Глава 25, в которой всё тайное становится явным

— Ты была одной из подозреваемых.

— Что? Ты опять шутишь?

— Если бы, Настенька, если бы… Два плановых отчёта, вышедших из вашего отдела, содержали некорректные данные в пользу наших конкурентов. Зная это, они смогли выиграть тендеры на рынке. И так мастерски подставили данные, что мы не сразу поняли в чем дело.

— Но… Этого не может быть! — возмутилась Настя. — Мы же с Валентиной Олеговной занимаемся планированием, но она уже месяц как на больничном.

— Вооот…

До неё, наконец, дошло к чему я всё веду и она растерянно посмотрела в мою сторону.

— Ну ты же, надеюсь, не веришь, что я на это способна?

— Не верю. Но ты как умный человек должна понимать, что проверить я всё-таки должен был.

— Ты поэтому кружил вокруг меня? Для проверки?

— Стоп! Пока ты себе ничего не накрутила скажу сразу: наши с тобой отношения развивались параллельно. Все возникшие между нами чувства были и есть настоящими. Может благодаря им я не воспринимал всерьёз идею о твоём предательстве. Всё что между нами происходит лишь следствие, а не причина.

— Вчерашний отчёт тоже проверка? И каков результат?

— В вашем отделе предателей нет. Работаем дальше…

Настя заметно расслабилась и спросила:

— Но