Счастливый слон - Анна Бялко

– Ну и что? Какая разница-то? А ты кивай и думай о своем.

– Да ну еще. Я не могу всякий идиотизм молча слушать.

– Ну и зря. Учиться надо. Я тебе скажу, что, к примеру, если в ушах будут серьги с брюликами карата в четыре, то отлично можно и не слышать кое-чего.

– Даш, что ты несешь? При чем тут серьги?

– При том. Этот твой Редькин одной из наших девочек такие подарил. За один вечер, представляешь? Так что слушай меня, молчи, не раздражай, не выясняй ничего. Будь вежливой и приятной. Пусть он тебя хотя бы еще раз куда-нибудь пригласит, а там уж мы все обсудим, подготовимся. Так что – давай, старайся. А я пойду, девкам мозги задурю, а то они тебя и так порвать готовы.

И с этими обнадеживающими словами мой Вергилий скрылся в дебрях женского туалета.

Я еще немного постояла, размышляя над полученной информацией. Почему-то тот факт, что облитый супом Василий оказался почти настоящим олигархом, высоко котирующимся на внутреннем русалочьем рынке, меня тронул мало. А вот Дашкины рекомендации вежливо кивать на каждую глупость – задели. Точнее разозлили. Вот еще тоже! Буду я со всеми подряд соглашаться. Салфетки подбирать, еще только не хватало. Нашли себе девочку. Пусть засунут свои караты куда подальше. Я, между прочим, и сама миллионер. Никто, допустим, этого не знает, но я-то не никто. Не буду кивать! Наоборот, буду перечить, где только смогу, – так им и надо. Меня охватила какая-то веселая злость. Сейчас они у меня попляшут. Кто «они» – я при этом даже не конкретизировала.

Обуреваемая нехорошим азартом, я вернулась в зал. И тут меня ждал сюрприз. У меня действительно появились «они» для плясок – за нашим столиком наблюдалось пополнение. Рядом с Василием сидела юная фемина все того же белокуро-русалочьего облика, а стул, на котором раньше сидела моя сумка, занимал мужик в костюме. Поскольку сидел он ко мне спиной, ничего больше я пока разглядеть не могла.

Я подошла к столику и, прежде чем сесть, обвела присутствующих вопросительным взглядом. Василий радостно закивал.

– Вот, это она и есть – Лиза. Лиза, я им как раз рассказывал, как мы познакомились. Лиза, это мой давний партнер и хороший друг, Александр, а это...

Он как-то замялся, то ли пытаясь вспомнить имя русалки, то ли соображая, как лучше ее представить. В это время мужик поднялся со стула и протянул мне руку со словами:

– Очень приятно. Саша.

– Мне тоже. Лиза. Впрочем, вы и так уже знаете.

На общем фоне этот Александр, он же Саша, показался мне неожиданно симпатичным с виду. Мне прямо самой было удивительно, насколько. Открытое лицо, улыбка, теплая сухая рука. Высокий, плечистый, костюм, опять же, сидел хорошо... Возраст я определить не могла, но явно моложе Василия, а может быть, даже и меня. По ухоженному спортивному мужику трудно так прямо сказать, это вам не женщина. Сорок, плюс-минус. Главное, у него были живые, выразительные, быстрые глаза. И он смотрел ими прямо на меня. В смысле не вскользь, не мимо, а именно на меня. Причем с интересом. Не мужским, а таким отвлеченным интересом, без симпатии. Как смотрят, например, на экзотическую жабу в зоопарке. Что ж им Вася тут такого успел про меня наплести?

Отпустив мою руку, Александр галантно подвинул мой стул, опередив идущего к нам с той же целью официанта, и я села. Так и оставшаяся непредставленной девица в это время шептала что-то на ухо Василию, время от времени кидая на меня исподлобья вороватые взгляды. Тот кивал и посмеивался. Я взяла вилку и задумчиво ткнула ей креветку в своей тарелке.

– А чем вы, Лиза, занимаетесь? – спросил меня мой сосед. Тон у него был... Галантный, даже немного излишне галантный, и от этого как бы слегка издевательский одновременно. Совсем слегка, но мне не понравилось. Хотя, вполне возможно, я все придумала. С чего бы ему надо мной издеваться? Мы ведь и десяти минут не знакомы. – Вы, наверное, дизайнер?

Нет, все-таки, кажется, не придумала. Есть в этом тоне что-то не то... Какая-то ненужная, чрезмерная гладкость. Так разговаривают, когда тебе хотят указать твое место, но сделать это незаметно для окружающих. Особенно хорошо это умеют делать аристократичные бостонские дамы. У них это получается так ласково и задушевно, что ты иногда сам не понимаешь, куда тебя отправили. Я такое проходила. Но Александр явно к бостонским дамам не относился. Выучка все же не та. И последняя фраза прозвучала почти откровенно издевательски. Но у меня-то как раз бостонская выучка, хоть и не врожденная, и поэтому я сделала вид, что ничего не замечаю.

– Нет, – светски улыбнулась я в ответ. – Совсем даже не дизайнер. А почему вы так решили?

– Ну как же, – ухмыльнулся он. – Сейчас ведь так принято: у вас, кто не модель, тот дизайнер. А на модель вы, Лиза, никак не тянете. Или все-таки?

Тут уж я вызверилась по-настоящему. Какой там Бостон, это уже какое-то открытое хамство. Ну ничего, голубчик, будет тебе сейчас.

Я снова улыбнулась, еще слаще, чем раньше, и, честно глядя ему в глаза, пропела:

– Да ну что вы, Александр, какая уж из меня модель. А тем более, как вы говорите, дизайнер. Этим нужно родиться. А я просто так, поссать вышла.

Они все дружно остолбенели, явно не зная, что и подумать. Я, не переставая улыбаться, обвела всю компанию невинным взором.

– Ну как же, это как в том анекдоте. Не слышали? Странно. Я давно его знаю, и он всегда мне нравился. Гуляют две собачки: одна такая беленькая, пушистая, а другой – простой кабысдох. Кабысдох спрашивает: «Ты кто?» «Я – мальтийская болонка!» – гордо отвечает собачка. «Это надо же, – удивляется кабысдох. – А я просто так, поссать вышел».

Я неплохо умею рассказывать анекдоты, а сейчас к тому же все явно обрадовались разрядке и дружно рассмеялись. Вася, простая душа, по-моему, даже совершенно искренне. Потом мы еще немного довольно мирно и очень светски побеседовали о чем-то вроде погоды. Но потом Александр снова взялся за меня.

– Что вам налить, Лиза? – И опять этот голос, гладкий до скользкости.

– Спасибо, ничего.

– Ну как, совсем ничего? Это не дело. Так не бывает, чтобы такая дама совсем ничего не пила. Может, вам не нравится это вино? Мы сейчас закажем другое. Или, может, что-то покрепче?

– Нет. Спасибо, я действительно ничего не хочу. У меня есть вода, я совершенно счастлива.

– Нет, ну так не бывает. Просто, наверное, Вася плохо за вами ухаживает. Он...

Как бы в подтверждение этих слов Вася поднялся и, неотчетливо что-то буркнув, удалился вместе с так и оставшейся безымянной девицей, висящей у него на локте. Не зная, как надо на это реагировать, я не стала реагировать вообще и продолжала жевать салат.

– Так это правда? – спросил Александр. Тон его мгновенно переменился, и всю наносную любезность как рукой сняло. Сейчас он говорил довольно резко, зато, похоже, не притворялся.

– Что именно?

– То, как вы с ним познакомились?

– Откуда же я знаю?

– То есть? Вы не знаете, как познакомились?

– Я не знаю, что он вам рассказал.

– Хм. Действительно, вы правы. Он рассказал, что это было в ресторане. Он сперва вас с кем-то перепутал и написал записку на салфетке, а вы вместо ответа в нее высморкались.

– Это – правда. Почти.

– Я никогда о таком не слышал. Это потрясающе. А почему вы так сделали?

– У меня зачесался нос. Я расчихалась.

– Фантастика. Вы действительно любопытный экземпляр. То есть вам не понравилось, и вы таким образом дали ему это понять?

– У меня зачесался нос. При чем тут – понравилось, не понравилось? Что именно мне не понравилось? Мой нос?

– Нет, сумма на салфетке. Ну, или сам Вася. А если бы такую салфетку прислал вам я?

Я отложила вилку и, слегка повернувшись, внимательно на него посмотрела. Интересно, что ж мужику неймется-то? Прямо обидно. Первый раз увидала хоть сколько-то симпатичного мужика, и тот оказался каким-то говнюком. Сперва галантно издевается, потом, без перехода, хамит прямо вот так, в открытую... Что он хочет всем этим сказать? Или, может, я дура, а он таким образом пытается меня склеить? Это вряд ли – молодой, красивый мужик, тут вон русалок полно, с чего бы ему? Нет, просто господин так развлекается. Как ребенок в зоопарке тычет прутиком в клетку с мартышкой. Забавный зверек, пусть еще и попрыгает немножко. Сейчас сам запрыгаешь у меня.

– А какая разница? – вежливо улыбнулась я ему. – Вы, Вася... Нос – это только нос. Они у всех одинаковые. Как, впрочем, и другие органы.

Он не сразу, но все-таки понял. И разозлился – глаза слегка прищурились. Ну что ж, хотя бы сообразительный.

– То есть – тоже не согласились бы? А если бы цифры были другие?

Я беззаботно пожала плечами.

– Вот уж это мне абсолютно все равно. Если носы и хм... прочее... еще можно было бы как-то сравнивать, то детали почерка мне уж точно без разницы. А сморкаться лучше вообще в чистые салфетки. По крайней мере, лично мне это больше нравится.

– Ну, не скажите. Впрочем, я думаю, что вы кокетничаете. Набиваете цену.