Последний танцор - Дэниел Моран

Перед рядами притихших миротворцев одна за другой сменялись голограммы. Картины великих битв в ходе войны за Объединение, лица мужчин и женщин в миротворческой форме, идущих в атаку, тела мертвых миротворцев на полях сражений. Портрет неизвестного миротворца, снятый его товарищем, который через несколько мгновений сам погиб во время битвы за орбитальные спутники с американскими морскими пехотинцами.

— Соединенные Штаты Америки, — продолжал Мохаммед Венс, — обладали когда-то величайшей военной мощью. Население страны было вооружено так, как ни один народ в мировой истории. Только захват нами орбитальной лазерной батареи удержал их от развязывания ядерной войны и нанесения ударов по всему остальному миру. В этой битве и других наземных боях, закончившихся сражением под Йорктауном, погибло более двух миллионов бойцов и командиров Миротворческих сил. Они погибли, веря в то, что национализм — это болезнь, детская болезнь расы, болезнь, убивающая саму Землю. В основном среди них были французы, китайцы и бразильцы, но сражались, не жалея собственных жизней, и представители всех народов Земли, в том числе американцы, перешедшие на нашу сторону из американских Военно-Воздушных и Военно-Морских сил. Надев форму миротворцев, они стали солдатами Объединения, гражданами Земли. Пожертвовав собой, они спасли мир. Они спасли нас. Каждый присутствующий здесь сегодня жив, потому что миротворцы некогда отдали свои жизни, зачастую сходясь в смертельной схватке с членами своих же семей, избравшими борьбу по другую сторону баррикад. Наша главная задача — это сохранение мира, предотвращение войны. Ни больше ни меньше. Мы не устанавливаем справедливость, не исправляем ошибки, не ловим преступников. Мы предотвращаем войну. Сегодня мы стоим перед дилеммой. В ближайшем будущем вам, скорее всего, придется продемонстрировать свою преданность. Я говорю не о преданности Франции — предполагается, что преданность Объединению стоит на первом месте, и я не стану оскорблять вашу честь, задавая вопрос, на который вы уже ответили, вступая в Миротворческие силы. Беда в том, что существуют, — повысил голос Мохаммед Венс, — враги внутри самого Объединения. На самом высоком уровне.

— Ладно. Зачем сражаться? У всех нас есть свои причины, я расскажу вам о своих. — Каллия на секунду умолкла, собираясь с мыслями. Дэнис, сидевшая в глубине зала рядом с Ланом, обратила внимание на его сразу помрачневшее лицо. — Мы с братом — члены «Эризиан Клау». Мы пришли в организацию летом шестьдесят третьего, тринадцать лет назад. Мне было семнадцать лет, а моему брату — десять. Наша мать была спидофреником и жила ради своей машины. Кое-кто из вас, возможно, помнит их девиз: «Быстрее, быстрее, еще быстрее! Пока упоение скоростью не вытеснит страх перед смертью». В этом была вся наша мама. Члены «Общества любителей быстрой езды», где она была одной из активисток, знали ее под именем Энджел де Люц. Она была истинным спидофреником, она упивалась скоростью. А вот наш отец, Педро Сьерран, напротив, был тихим, скромным человеком. Он не любил шума и быстрых автомобилей. Энджел де Люц пережила волну протеста спидофреников, но, после того как Министерство контроля погоды отправило большинство участников Больших гонок вокруг света шестьдесят третьего года на дно Атлантического океана, миротворцы завершили дело, казнив «зачинщиков». Моя мать была одной из них. Они замучили ее, засняв казнь на пленку, а потом передали голограммы на телеканалы. Я знала, что ее убили, а теперь послушайте, откуда я узнала про телеканалы. Мы с отцом однажды проснулись в шесть утра оттого, что мой десятилетний брат кричал как сумасшедший. Он включил один из французских новостных каналов, решивший показать казни, каждую из них. Брат даже не знал, что мама умерла, мы ему не говорили. Когда мы вбежали в его комнату, он был без сознания. Мы подняли его и уложили в постель. Он не разговаривал больше года после этого. И поэтому Даже не попрощался с отцом. Ровно через две недели двое агентов Министерства по контролю за рождаемостью в сопровождении гвардейца МС пришли за нашим отцом и отправили его на Общественные работы. Больше мы его не видели.

Педро Сьерран повесился в камере на шнурках от собственных ботинок. Мои родители были верными и преданными прихожанами Храма Эриды. Детоубийцы сказали, что они придут и за нами с братом, но я не стала этого дожидаться. Я повела Лана в Храм, рассказала, что случилось, и попросила убежища. Нам его предоставили. С тех пор я своими собственными руками казнила два десятка миротворцев и семерых детоубийц. Я, — продолжала Каллия Сьерран, — тоже истинная приверженка учения Эриды. И меня ужасно огорчает, что порой приходится убивать. Я никогда не делала этого из мести или из ненависти. И если кто-то из вас, вступая в наши ряды, руководствуется только этими низменнымми чувствами, настоятельно рекомендую вам пересмотреть свои убеждения. Зачем бороться? Я скажу вам зачем. Мы боремся, потому что вокруг царит несправедливость. Мы боремся за то, чтобы такого больше не повторялось. Я не националистка и не чистокровная американка. Поэтому, наверное, я член «Эризиан Клау», а не «Общества Джонни Реба». Но мир, в котором мы живем, несправедлив, и с каждым днем становится все хуже и хуже. Вот почему мы сражаемся.

— Давайте перейдем к практическим вопросам, — сказал Венс. — Наиболее предсказуемая и ожидаемая дата начала мятежа в Оккупированной Америке — это, безусловно, канун их Дня независимости. Мы уже начали переброску войск в Америку, предполагая возможность вооруженного выступления. Помимо отдельных пунктов в непосредственной близости к Капитолию наибольшую опасность представляют, по нашему мнению, такие территории, как город Филадельфия, считающийся колыбелью Американской Революции, и Западное побережье. Большая часть Западного побережья до сих пор полностью не охвачена Трансконтинентальной Автоматической Системой Транспортного Контроля; идиотское решение, принятое Советом Объединения в шестьдесят пятом, гласило, что личное управление автомобилем является неотъемлемой частью культуры Запада и должно быть сохранено. И хотя такие автомобили редко используются где-то, кроме шоу, абсолютно каждая машина, продаваемая на Западе, имеет руль. Это делает невозможным для нас остановить передвижение населения, как мы сделали бы в других регионах мира. И это наиболее логичное место для начала совместных операций «Эризиан Клау» и ОДР. Именно здесь наши аналитики чаще всего предсказывают возникновение первых бунтов. На большей части американского Юго-Запада мы проводим перегруппировку войск в ожидании начала прогнозируемых событий. Космические силы готовы произвести высадку десанта с орбиты незамедлительно после приказа. Когда наступит момент, мы будем готовы.

— А когда он наступит, мсье комиссар? Венс бросил внимательный взгляд на задавшего вопрос гвардейца в одном из задних рядов:

— Кто вы? Представьтесь, пожалуйста.

— Капитан Люк Риноден, мсье. — Высокий светловолосый гвардеец вытянулся по стойке «смирно» и снова заговорил, обращаясь непосредственно к Венсу: — Разрешите пояснить, мсье комиссар. Я много лет прослужил в Оккупированной Америке. В прошлом, когда число смутьянов из ОДР увеличивалось слишком быстро, мы направляли в их банду своих агентов, выявляли пару-тройку террористов и устраивали им промывку мозгов. Те сдавали своих подельников одного за другим, пока среди уцелевших не наступал такой развал, что они уже не могли сделать ничего путного. Могу ли я спросить, мсье, почему этот способ, оказавшийся столь успешным и эффективным в прошлом, не используется сейчас?

— А знаете ли вы, капитан, — осведомился Мохаммед Венс, — что, перед тем как принять подобные меры, их должна одобрить Администрация Генерального секретаря? Да что я спрашиваю? Вы просто обязаны это знать!

— Вы хотите сказать, мсье, что в Администрации отказались дать такое разрешение?

— Как я уже говорил, капитан Риноден, давайте перейдем к практическим вопросам, — громко, на весь застывший в ожидании зал, ответил Мохаммед Венс.

Каллия Сьерран беспокойно прохаживалась взад-вперед по подмосткам перед группой слушателей.

— Мы тщательно проанализировали последнюю войну. Как вы понимаете, я имею в виду войну за Объединение. Вы скажете, Что она закончилась более пятидесяти лет назад, но это последняя война, в которой сражались, используя оружие, похожее на сегодняшнее. В сущности, нам предстоит вести такую же борьбу, какую вели наши деды. Беда только в том, что они проиграли. Сегодня в распоряжении Объединения имеется не одна орбитальная лазерная пушка, а более сорока; у него гораздо больше солдат, и оно контролирует термоядерное оружие. Плюс танки, военно-воздушные силы, «умные» бомбы и все такое прочее. Полагаю, мы сумеем нейтрализовать лазерные батареи благодаря беспечности и малой численности охраны. Еще мы считаем, что они не посмеют использовать ядерное оружие на территории, где проживают лояльные Объединению граждане. И какую бы поддержку ни получило наше дело, такие граждане найдутся, не сомневайтесь. Они затруднят нам задачу удержания захваченных регионов, но они же лишат Объединение возможности использовать что-либо серьезное, кроме малоэффективного тактического ядерного оружия, которого у них, кстати, не так уж много. Они готовились воевать с Общиной Дальнепроходцев и Гильдией Вольных Городов, а та война, что готовим им МЫ, застанет их неподготовленными. Открою еще небольшой секрет: у нас есть средства, чтобы разрушить те сплавы, из которых состоят их танки и самолеты. — Каллия задохнулась, перевела дыхание и поспешила продолжить: — Есть только одно оружие, которым Объединение обладает сейчас и которым оно не располагало во время прошлой войны. Я говорю, разумеется, о Гвардии миротворцев. Не то чтобы их невозможно убить, — мы прикончили семерых за последние тридцать лет. Но... Кто-то из задних рядов перебил ее: