Живой щит - Дмитрий Воронин

— Спасибо… — одними губами прошептал Айдахо. — Вы, возможно, подарили мне лишний час жизни. Но все бесполезно… Да, так вот о моей просьбе…

Он с трудом приподнялся, словно для того, чтобы придать вес своим словам. Его рука шевельнулась и накрыла пальцы миледи. Алия почувствовала слабое пожатие этой некогда не знавшей усталости руки.

— Я прошу вас, леди. — Голос рыцаря звучал четко и ясно, но девушка видела, сколько сил он тратит на это. — Я прошу вас, при первой же возможности, пользуясь любыми средствами, покинуть эту цитадель. Когда-то, присягая на верность вашему мужу, я клялся хранить его, его семью, его дом. Я не уберег его дом, я не смогу защитить ни его самого, ни вас. Поэтому я прошу, чтобы моя душа упокоилась с миром, вы должны бежать из замка. Воспользуйтесь услугами разведчиков Шенкенберга, думаю, они смогут вывести вас в безопасное место. — Вы не можете отказать умирающему, Алия, правда ведь?

— Да!..

— Пообещайте! — Пальцы Айдахо сжались, на губах снова показалась кровавая пена. — Я хочу это услышать, обещайте…

— Да, я обещаю вам. При первой же возможности, — торопливо кивнула маркиза, кладя руки на плечи рыцарю и стараясь уложить его на подушки. — Я все сделаю, как вы скажете, но сейчас прилягте, прошу вас.

— Хорошо… — самыми уголками губ улыбнулся Берн, и глаза его потускнели. Он без сил опустился на подушки. — А теперь оставьте меня, маркиза… и позовите этого малого… Жана… который тогда, в лесу… пусть… придет, я хочу… его… видеть…

Жан вошел в комнату, недоумевая, почему именно он понадобился умирающему воину. Подойдя к постели, он припал на одно колено и коснулся губами руки рыцаря. По лицу Айдахо уже разливалась смертная бледность.

— Милорд хотел меня видеть? Берн открыл глаза и улыбнулся.

— Что ж, парень… прощай… я рад, что тогда в лесу… не убил тебя на месте. Ты говорил, что хотел защищать ее… я тоже… хотел и… защищал, пока… мог… Больше не могу… я… оставляю ее… на тебя. Служи и защищай леди Алию… до конца… и если сможешь… помни, она должна… остаться в живых… даже если ради этого… погибнут все остальные… это очень… важно…

— Да, милорд, — склонил голову Жан. — Я сделаю все, что смогу.

— И даже… больше… — Рыцарь выговаривал слова медленно, словно прикладывая неимоверные усилия. Возможно, так оно и было. — Замок обречен… помощи не будет, еще один-два… штурма и нас… сметут. Уведи ее из замка… не знаю как, но… уведи. Может… со скалы… на веревках… или еще как…

— Есть путь, — быстро сказал парень. — Я знаю выход из замка, он идет через Пещеру, долго идти, лабиринт, но выйти можно. Выход в лесу, вдалеке от дорог, потайной.

— Откуда… ты знаешь… об этом… ходе?

— Я ходил по Пещере. Заблудился. Искал выход, очень долго, потом нашел. Там, на стенах, остались знаки, что я делал. Я смогу снова найти этот путь.

— Хорошо… — прошептал рыцарь. — Вот и уводи… ее. Сил удивляться у него уже не осталось. Мелькнула мысль, что, может быть, появление этого юноши там, в лесу, было продиктовано какими-то высшими, неподвластными человеческому разуму силами.

Если бы знать, что из замка есть выход, то он мог бы… хотя нет, пока стены были прочны и у защитников оставалась надежда, леди Алия не покинула бы замок. А вывести всех через ход наверняка невозможно, если орки заметят беглецов, они уничтожат крошечный отряд.

Погруженный в свои мысли, Айдахо не сразу заметил, что парень что-то обеспокоенно говорит.

— Что?.. Я не… расслышал…

— Леди Алия, говорю, не пойдет. Она нипочем мужа не бросит.

— Оглуши… свяжи… увези силой… не пойдет, знаю, хотя и… обещала мне… Кто-то, может… сочтет тебя… трусом… или предателем… это не важно… лишь бы ее спасти… Сделаешь?

— Да, милорд, — серьезно кивнул Жан. — Я сделаю это.

— Кони… пройдут там… этим твоим… ходом?

Жан попытался вспомнить все туннели, по которым ему довелось бродить. Получалось, что узкие и тесные переходы вели, как правило, в тупики, а вот те дороги, которые в конечном счете вывели его к свету, были, в целом, довольно просторными. Ну, насчет коня говорить сложно, хотя…

— Попробовать можно… — ответил он. — Может, и пройдут.

— Хорошо… теперь иди… делай свое дело, парень… помни… служить и… защищать…

Жан встал. На глаза навернулись слезы. Рыцарь лежал неподвижно, и кровь уже не текла из уголка рта, кашель не сотрясал могучее тело. Сэр Берн Айдахо, Черный рыцарь, первый меч Брекланда, командир гарнизона замка Форш, был мертв. Еще несколько мгновений постояв возле смертного одра благородного воина, Жан вышел, тихо притворив за собой дверь.

Он шел, и в душе зрела решимость. Да, то, что он задумал, кто-то сочтет трусливым бегством. Кто-то, может, расценит как подлое предательство, однако это было необходимо. Сейчас, после смерти Кирка и Клада, не осталось никого, кому он мог бы доверять, как самому себе. Оставалось надеяться, что те, к кому он сейчас намеревался обратиться за помощью, не скрутят ему тут же руки и не потащат на суд маркиза.

Этих двоих он приметил давно, хотя пока успел лишь переброситься с ними несколькими словами. Близнецы были похожи, как две капли воды, пока в каком-то малозначительном бою по лицу одного из них не скользнула шальная стрела, оставившая тонкий, но отчетливо заметный шрам. С тех пор его звали не иначе как Меченым — без насмешки, а просто в знак того, что раньше близнецов путали все, кроме разве что матери. Оба были незлобивы, отменно сильны и к тому же оказались отличными рубаками, благодаря чему вскоре их заприметил и Айдахо, который отбирал в гвардию лучших из лучших. Они вошли в это число и чудом уцелели, до последнего защищая тело своего командира на привратной башне. Оба были легко ранены, не настолько, впрочем, чтобы от этих ран ослабнуть.

Жан нашел Меченого в трапезной, где тот цедил пиво в полном одиночестве. Жан даже улыбнулся про себя этому подарку судьбы — он и не рассчитывал, что так легко удастся поговорить с гвардейцем наедине.

— Привет, Меченый.

— Привет, Жан. Садись вон, бери кружку да наливай. Слышал, Берн тебя видеть хотел?

— Нет больше Берна, — вздохнул парень. — Умер.

— Умер? Вот черт… хотя я в общем-то подозревал, что он долго не протянет. Его сильно изрубили, да и нам всем досталось, кому больше, кому меньше. Он шел впереди, поэтому и перепало ему больше всех. Давай, Жан, выпьем в его память, лучше командира нам, пожалуй, не сыскать.

— Да уж… знаешь, Меченый, ты мне нужен.

— Для чего?

— Есть дело, — сказал Жан, с опаской думая о том, как со стороны будет звучать излагаемая им чистая правда. Как бред сумасшедшего или как речь предателя. Во всяком случае, если бы ему предложили что-нибудь вроде того, что он сам сейчас намеревался предложить гвардейцу, он бы сначала пырнул наглеца мечом, а потом стал бы разбираться, что к чему. Оставалось только надеяться, что гвардеец лучше умеет держать себя в руках. — Знаешь, зачем меня Берн к себе позвал? Перед самой-то смертью?