Хищники Аляски - Рекс Бич

Минуты бесконечно тянулись.

Иногда она заговаривала с ним, и ее теплое дыхание касалось его лица: тогда он упрямо стискивал зубы.

Раздался собачий вой, а затем донеслись звуки ссоры и драки.

У судьи от страха зубы застучали, как кастаньеты. Он изредка стонал.

Наблюдающие совсем уже потеряли счет времени, когда, наконец, разглядели темные силуэты, выдвигавшиеся из темноты.

— Идут, — шепнул Гленистэр, отстраняя ее от окна. Но она вернулась на прежнее место.

Рой высунулся из окна и проговорил негромким, но решительным голосом, неожиданно нарушившим молчание:

— Стойте. Не входите в изгородь, — затем, не дав опомниться пришедшим, он продолжал: — Я Рой Гленистэр. Я предупреждал вас, что не дам тронуть этих людей; мы будем защищаться.

Предводитель нападавших заговорил:

— Вы — предатель, Гленистэр.

Он вздрогнул.

— Быть может, но вы первые обманули меня; как бы там ни было, сюда вы не войдете.

В толпе поднялся говор, и кто-то сказал:

— Мы не тронем мисс Честер, нам нужен только судья. Мы его даже не повесим, если он согласится пощеголять в приготовленном для него костюме. Пусть он не боится. Деготь очень полезен для кожи.

— О, Господи! — простонал представитель закона.

Вдруг появился человек, бегущий к толпе по дощатому тротуару.

— Мак Намара удрал, а с ним и другие! — прокричал он.

Наступило молчание. Затем лидер прокричал:

— Рассыпьтесь, братцы, врывайтесь в дом! Это твоя работа, проклятый предатель!

Послышалось щелканье курка Гленистэра; на лбу его выступил пот. Он думал о том, будет ли он в состоянии стрелять в своих товарищей. Казалось, что руки не могут подняться на такое дело.

Элен оттолкнула его и, далеко высунувшись в окно, громко и отчетливо прокричала:

— Стойте! Подождите! Мистер Гленистэр никого не предупреждал. Они решили, что вы собираетесь напасть на прииски, и уехали туда еще до полуночи. Я вам говорю правду, они давно уехали.

Все узнали ее голос.

Внизу нерешительно зашептали, выделился новый голос. Рой и Элен узнали голос Дэкстри.

— Товарищи, нас перехитрили. Нам здешние люди не нужны, нам требуется Мак Намара. Эта старая бритая физиономия там, наверху, делает то, что ему начальство приказывает, а двадцати нападать на одного противно. Я иду домой.

Толпа еще пошепталась, и заговорил лидер, требуя судью Стилмэна.

Старик подошел к окну, дрожа, как в параличе, пораженный ужасом. Элен была рада, что снизу нельзя было его разглядеть.

— На этот раз мы не тронем вас, судья, но помните: с нас довольно. Постарайтесь исправить сделанное вами зло, не то мы подвесим вас к фонарю. Пусть это будет предупреждением для вас.

— Я б-буду исполнять свои об-бязанности, — сказал судья.

Толпа растаяла в темноте. По уходе ее Гленистэр закрыл окно, спустил штору и зажег лампу. Он понимал, как близки они были к трагедии. Если бы он выстрелил в толпу, то началась бы резня, которая погубила бы всю компанию судейских и его самого. Он пал бы под чужим знаменем. Кто знает, и теперь еще ему, пожалуй, придется умереть за него. По всей вероятности, «Бдительные» сочтут его предателем; во всяком случае, он сам себя лишил поддержки, единственной своей поддержки в Северной стране.

С этого дня он ренегат, пария, одинаково ненавидимый обеими сторонами. Он нарочно не глядел на судью и отвернулся от него, когда последний протянул ему руку, выражая благодарность. Он исполнил свою обязанность и стремился как можно скорее покинуть этот дом. Элен пошла за ним к двери и положила руку на его рукав.

— Я не могу выразить словами, я не в состоянии отблагодарить вас за то, что вы для нас сделали.

— Для «нас», — подавленным голосом ответил Рой. — Неужели вы думаете, что я пожертвовал честью, предал друзей, убил последнюю свою надежду и превратил себя в отверженного ради «нас»? Сегодня я в последний раз беспокою вас, и, может быть, вы дали мне прекрасный урок, и я благодарю вас за него. Теперь я буду мужчиной, а не безвольной тряпкой.

— Вы всегда были мужчиной, — сказала она. — Я ничего не понимаю во всем этом деле, и, кажется, никто не хочет разъяснить мне его. Должно быть, я просто глупа. Не вернетесь ли вы завтра и не расскажете ли вы мне все толком?

— Нет, — грубо ответил он. — Вы не принадлежите к моей среде. Мак Намара и его близкие — мне не друзья, и я не друг им.

Он уже сбежал по лестнице, когда она тихо проговорила:

— Прощайте и будьте счастливы, мой друг.

Она вернулась к судье, находившемуся в жалком состоянии, и долго успокаивала его, как ребенка. Она хотела расспросить его о вопросе, наиболее интересующем ее, но первый намек на прииски привел его в капризное раздражение.

Элен просидела у его кровати, пока он не заснул, и все старалась разобраться в происшедшем.

Она еле-еле дотащилась до постели, на которой беспокойно ворочалась с боку на бок, не будучи в состоянии заснуть от усталости.

Наконец, когда она стала погружаться в забытье, ей вспомнилась фраза; ей даже показалось, что она сказала ее вслух:

— Самая красивая женщина на Севере… но Гленистэр убежал от нее.

Глава XVI. В КОТОРОЙ ПРАВДА НАЧИНАЕТ ОБНАРУЖИВАТЬСЯ

На следующий день Элен проснулась около полудня и узнала, что Мак Намара приехал с «Крика» и завтракал с судьей. Он спрашивал о ней, но, узнав о приключениях этой ночи, не позволил будить ее. Они ушли вместе с судьей.

Благоразумие Элен вполне оправдало принятое ею накануне решение; несмотря на это, она ощущала странное нежелание встречаться с Мак Намарой. Она не знала ничего дурного о нем, кроме того, что подразумевалось под обвинениями озлобленных на него людей; ей также было известно, что каждый сильный и властный человек создает себе врагов в прямом соотношении с качествами, составляющими его силу.

Несмотря на это, она переживала непредвиденную душевную борьбу.

Мак Намара, столь спокойно веривший в то, что она будет его женой, не имел никакого нравственного влияния на нее.

За последнее время она привыкла делать длинные и одинокие прогулки верхом вдоль берегов моря и по извилистым долинам у подножия гор. Сегодня же лошадь ее захромала, и она решила пройтись пешком. Во время первых своих прогулок она с некоторым страхом встречалась с незнакомыми людьми, пока не убедилась, что держат они себя вежливо и почтительно.

Самые простые рудокопы были полны предупредительности в отношении женщин.

Она привыкла свободно разговаривать с ними.

Таким образом, со стороны людей не предвиделось никакой опасности, но девушке говорили о бешеных собаках, скитавшихся по городу, объясняя ей, что жара особенно действует на косматых, густопсовых «маламутов».