Эротические рассказы - Подростки - Stulchik

Обезумевший от наслаждения Джонни стал сам двигаться вперед и назад, вгоняя головку мне в самое горло. Я поначалу испытала приступ тошноты, но очень скоро научилась придерживать член рукой, не давая ему пройти слишком глубоко.

Но когда член у меня во рту стал непроизвольно подергиваться, я поняла — сейчас Джонни рванет. И как не готовилась к извержению, вулкан взорвался все-таки неожиданно: первая струя спермы прошла прямо ко мне в горло — я почувствовала ее по горячему ожогу, вторая ударила в небо, заполняя мой рот липкой безвкусной массой. Что-то я сумела проглотить, но большая часть жидкости вышла наружу, просочилась в тесное пространство между губами и членом.

Джонни хрипел, выгибаясь тазом вперед, конвульсивно следуя направлению своих залпов, а когда все закончилось, мы оба упали в остывшую воду совершенно безо всяких сил. В воде плавали белые сгустки спермы. Первые мгновения мы даже боялись смотреть друг на друга. Нам было стыдно. Но только немножко, самую малость.

С этого дня Джонни умирал от желания меня трахнуть. И как всегда — я была неприступна. Мне было скучно трахаться «просто так», без изюминки. А он все названивал мне… И однажды, я придумал свою «изюминку» во время одного такого звонка.

— Собираешься куда-то? — деловито спросил Джонни.

— Да так… — я умело посыпала солью на его больное самолюбие. — Один дядечка пригласил.

— Понятно. Ты знаешь… Давно хотел спросить… Ты пробовала с девчонкой?

— Почему пробовала? — я как бы даже обиделась. — Мы уже год так развлекаемся!

Джонни завелся с полоборота:

— Ух ты! И кто это?

— Да так… — с ходу соврала я. — Подружка одна…

И отчего мужчины так неравнодушны к женской любви? Возможно из-за самой пикантности, запретности темы или быть может желания почувствовать себя султаном в своем маленьком гареме? Вероятно, у каждого свои причины.

— И ты… — еще раз недоверчиво уточнил Джонни. — Тыс ней занималась любовью?

— Ну!

— И… Как это?

— Ну ты знаешь… В принципе прикольно, но… Живой член лучше.

— Эт-точно! — со знанием дела согласился Джонни.

Внезапно мне в голову пришла очень интересная мысль:

— Слушай, у меня есть грандиозная идея!

— Говори!

— Ты хочешь меня трахнуть?

Джонни так засопел, что об ответе догадался даже круглый идиот.

— Но предупреждаю — я до сих пор девственна…

Джонни засопел еще громче — трудности его не пугали.

— Ты же хотел большего? Вот мы и встретимся завтра. В живую, так сказать. И все узнаешь.

— А где? У тебя?

Я немного подумала — мои родители, кажется, собирались в отпуск.

— Нет, у меня опасно. Лучше я выпрошу ключи от квартиры моего дяди.

— Черт возьми! Как это здорово! — Джонни был вне себя от восторга.

Я была такого же мнения.

Дядя долго выпытывал, зачем мне его квартира. Я наврала ему что-то такое… Как сумела и толком не помню что. Но главное — я все-таки выпросила ключи и на следующий день после школы мы с Джонни отправились туда.

Эпицентром квартиры служил шикарный диван. На котором мы и устроились, я и Джонни. Сначала просто целовались, потом разделись донага и улеглись в позицию «шестьдесят девять». Да, он делал мне очень приятно своим язычком. Настолько приятно, что я чуть не забыла о главном пункте программы. Но я все-таки нашла в себе силы опомниться:

— Все, я не могу больше… — шепнула я ему. — Трахни меня, пожалуйста! Только не кончай в меня…

Джонни не надо было долго упрашивать и он тут же лег на меня сверху. Он тыкался в меня своим членом, но от волнения никак не мог попасть куда следовало. Я помогла ему рукой войти в свою пещерку. Почувствовав верное направление, Джонни сделал движение вглубь, и в этот момент резкая боль ударила меня подобно электрическому разряду. Я вскрикнула, но Джонни не замечал ничего, пройдя сквозь мою девственность напролом.

Это оказалось гораздо больнее, чем я предполагала. Я так и не смогла толком получить удовольствие, даже когда Джонни поставил меня «раком». Но такая поза, по всей видимости, его устаивала больше всего, ибо я почти сразу услышала учащение дыхания, как вероятно, бывает перед оргазмом.

Наконец, он предоргазменно застонал, но вспомнив о моих словах, успел вытащить член наружу и выпустить сперму мне на спину. А потом мы долго еще лежали, отдыхая. Джонни делился со мной восторгами, а я молча улыбалась… А что еще мне было говорить? Моя боль прошла вместе с невинностью.

А на следующий день ко мне пришел дядя. Днем, когда родители были на работе. молча положил передо мной пачку фотографий. На снимках была я, собственной персоной, трахающаяся с Джонни в тех самых позах, о которых вы только что прочли.

Я боялась даже думать, что будет, если дядя покажет эти снимки родителям… Но он показал мне кое-что другое… А точнее — свой здоровенный член, так хорошо изученный мной по фотографиям.

Я сглотнула подступившую к горлу слюну. Я так часто представляла себя на месте его подруг, что как мне кажется, знала этот член вдоль и поперек, каждую его жилочку, этот изгиб, эту огромную головку с отверстием на вершине…

Он подошел ближе, а я опустилась перед ним на колени и взяла дядин член себе в рот… Я старалась делать все, как было на фотографиях, загоняя это чудо себе в самое горло. Черт возьми, как это оказалось приятно — воплотить свои призрачные мечты в самую, что ни на есть реальность!

Мой рот уже начал уставать, но дядя действительно был опытным любовником — держался, но не кончал. Тогда я стала помогать себе рукой, поддрачивая этот член по всей его длине. А когда я почувствовал резкое напряжение в головке члена, резко вытащила его изо рта и поймала губами первую струю спермы, стремительно вырвавшуюся на свободу.

Он залил все мое лицо. Довольно усмехнулся и убрал член обратно в штаны. Единственное, о чем я его после спросила:

— Но как ты получил те фотографии? Мы же были одни?

Он опять усмехнулся:

— Одни, да не совсем… На полочке был фотоаппарат, а на фотоаппарате включен таймер, с помощью которого один раз в две минуты делался снимок… Кстати, он и сейчас здесь.

Я посмотрела на журнальный столик и увидел в дядиной сумке тускло поблескивающий объектив.

— Он включен?

— Да, — хладнокровно ответил он. — И я дарю тебе эту сумочку…

Вот такая получилась история. Потом… Потом было много всего. И с дядей и со многими другими, но в одном я всегда была неизменна — я всегда оставляла на столике фотоаппарат в пресловутой сумочке. А потом отобрала самые лучшие снимки и отнесла их в «Хастлер». Просто положила их на стол менеджеру, оставила свой телефон и молча ушла.