Звёздный десант - Коллектив авторов

быстро проходит – и решила, что это скорость. Я сейчас ещё поищу, должен тут быть газ.

Я только покачал головой – да, ей не позавидуешь. Разбираться в чужом языке, ещё и вымершем фиг его знает сколько тысячелетий назад. Тут и с помощью Древнего не легко.

Продолжая глазеть по сторонам я приметил, что впереди потолок начал разгораться тусклым малиновым цветом. По мере нашего приближения свечение становилось всё ярче, и кое-где из пола начали извергаться потоки уже знакомого голубоватого газа.

– Эмм… Бродяжка, – окликнул я её. – Ты это… ну – вперёд глянь.

– Ну что не там опя… Ой!

Наша машина плавно остановилась и мы все уставились вперёд по коридору.

Потолок впереди налился сочным малиновым цветом, давая хорошее, хоть и непривычное человеческому глазу освещение. Газовых гейзеров поубавилось, но с нашего места было видно что и свет и восстанавливаемая атмосфера отделены от нас некой прозрачной преградой – прямо как у нас при входе в Станцию.

– Это что? – Вытянул руку в сторону всего этого безобразия Александер. – Дорогая, что ты сделала?

– Я ничего, честно! Я отключила комфорт пакет только.

Она снова засунула голову в ту же щель.

– Ой! Я честно, это не я сделала!

– Что?! Что ты сделала?!

– Кажется я активировала расконсервацию этого комплекса. Но я не понимаю как?!

Мы переглянулись.

– Ага… а это ещё что?! – И прежде чем мы успели что то сказать, наша машина плавно опустилась на пол, палочки V приняли сначала горизонтальное положение, потом они опустились ещё ниже – и мы закономерно скатились с подушек на пол.

Пока мы чертыхаясь поднимались на ноги, наш диванчик резко сложился – как складывается чемодан и с очень большой скоростью устремился назад. Раза так в три-четыре быстрее, чем сюда.

– Сдаётся мне, – ни к кому не обращаясь и провожая удаляющуюся машину взглядом, произнёс Александер. – Что сюда мы шли задним ходом. Какой, однако глюпый мух. Вперёд – одну скорость сделал, а назад аж четыре. Да, водила?

– Да ну тебя, – отмахнулась Бродяжка и, пересмеиваясь, мы пошли к границе силового поля, разделявшей коридор впереди.

Глава 9

Подойдя практически вплотную к неярко мерцавшей пелене поля, она вытянула руку и ткнула пальцем в преграду.

Ничего не произошло. Поначалу. Только активизировался ещё один гейзер – прямо за силовым полем.

– Идите сюда, быстро. – Поманила нас к себе Бродяжка. – Встаём тут. – Она начала расставлять нас прямо напротив продолжавшего бить с той стороны гейзера.

– Ты, – она показала на меня, – встань вот тут и ноги расставь шире. Нет, теперь по ближе. Ага. Вот так. Ариша. Ты встань за ним. Чуть дальше, а ноги поставь как и он. Отлично! Александер – тебе самое сложное. Вот тут, – она показала рукой за Аришей, – вот тут сядь на корточки и упрись руками вот сюда.

– Да я упаду сейчас, – начал протестовать согнувшийся практически в позе низкого старта молодой человек. – Да и зачем это всё?

– Садись как я сказала! – она досадливо покосилась на начинающий ослабевать гейзер. – Потерпи, прошу. Так надо.

– Хорошо, – проворчал он в ответ и замер в неудобной позе.

– Теперь – держите меня.

С этими словами она подалась вперёд и мне пришлось обнять её чуть ниже груди, удерживая в горизонтальном положении.

– Ногами не дёргай, – проворчал получивший по шлему сапогом Александер.

– Голову наклони – не буду попадать, – парировала она. – Всё. Стоим неподвижно и молчим.

Стояли мы не долго – гейзер практически перестал извергаться и из пола, так и не утратившего визуально своей монолитности, теперь вверх поднималась тонкая струйка. Я засмотрелся на её изгибы и не сразу понял что освещение, до этого заливавшее помещение сочным малиновым светом, потускнело. Я задрал голову, желая осмотреть потолок и замер – с той стороны на меня смотрела гигантская пчела. Примерно с корову – машинально отметил я.

Пчела опустилась на пол, прижалась к нему и её усики-антенны, каждая примерно толщиной с моё запястье, затрепетали едва не касаясь пелены поля. Пчела выполнила серию взмахов, дрожаний, покачиваний усиками и замерла, явно ожидая ответа.

– Замерли. Не шевелимся, – прошептал голос Бродяжки в шлеме.

Не дождавшись ответа пчела или пчёл сменила позу, задрав голову с передней половиной корпуса вверх. Раздался какой-то скрип, шелест, чириканье.

– Чжишь-скрууужжжжжж. – Вдруг раздался голос Бродяжки, включившей внешние динамики. – Клессссь- жууууурххх, – продолжила она.

Пчёл тут же пропал, а стена силового поля начала медленно угасать, открывая нам проход внутрь.

– Уффф… кхе… – выдохнула и тут же закашлялась девушка. – Не для наших связок их язык. Ох. – Она помассировала горло, точнее ворот скафандра. Не думаю, что это облегчило её состояние – горло хорошо защищено, ножом не пробить, но ей тем не менее полегчало.

– Всё. Спускайте меня. – Я придержал её пока она нашаривала пол ногами, в очередной раз заехав сапогом по шлему своего парня.

– Ой, аккуратнее никак? – Он потряс головой. – И что это было?

– Привратник. – Коротко пояснила она. – Сначала он обратился к нам простым способом – через махи усиков. Этот язык очень примерно и отдалённо соответствует нашему языку жестов.

– Понятно, – перебил её Александер, делая очень известный и не очень вежливый жест куда то вглубь коридора.

– Ну наши жесты гораздо беднее, а они могли поэмы сочинять. Романтично, да? Поэма взмахами ресниц.

– Бродяжка, – прервал её рассуждения я, давай режим романтики на потом оставим?

– Грубый ты, – вздохнула она, но продолжила:

– Когда я не ответила, Привратник решил что перед ним инвалид. Без усиков. И перешёл на звуковое общение. Ну я и ответила.

– А что ты ему сказала? – Поинтересовалась Ариша тоном, который мне очень не понравился – таким тоном разговаривали дознаватели Инквизиции.

– Смиренно попросила пропустить инвалида, пострадавшего в боях за расу, к Центру сосредоточения Мысли Сущего, к Оракулу и Оппоненту. – Она перевела дух. – Дабы израненный и пострадавший за веру смог провести свои предпоследние дни подле Великой святыни и покинуть сию Обитель для умиротворённого угасания в окружении детей, коим он бы, кхе-кхе-кхе, – она снова откашлялась, и продолжила, – передал бы крупицы мудрости Великого. Ну это я так, кратко.

– Кратко? – Я был поражён. – Ты эту речь, этот спич, называешь краткой?! Да и говорила ты всего ничего.

– У них более сложный язык. Многослойный. Много понятий. Сложно объяснить. Попробовал бы сам – понял, а так объяснять всё одно что слепому про красный свет рассказывать.

– Замнём для ясности, – пробормотал я, но всё же задал ещё один вопрос. – Так ты что и по-ихнему говорить можешь?

– Нет, что ты. – Она даже остановилась, удивляясь как