Великий Гусляр - Кир Булычев

Удаловская жена Ксения нередко пользовалась добротой профессора в корыстных целях. Вот и в тот лазоревый с золотым летний день она пришла к нему с тайным умыслом урвать что-нибудь от профессорского таланта. Поэтому прежде чем постучать к соседу, Ксения натерла луком глаза.

Профессор играл с компьютером в шахматы и поэтому не сразу сообразил, почему соседка стоит в дверях, смотрит на него красными глазами, держит в руках детскую курточку и притом от нее сильно несет луком.

– Что случилось? - спросил профессор. - Что-нибудь с Максимкой? С Корнелием?

– Нет, с Трофимкой, - всхлипнула Ксения. Получилось очень натурально.

– Заходите, что же вы. - Профессор посторонился и убрал с дороги тугой живот. - Рассказывайте.

Ксения втиснулась в дверь, но дальше не пошла, оробела перед компьютером, потому что тот незнакомым басом прорычал:

– Время, профессор! Не сделаешь хода, считай, что у тебя упал флажок.

Минц кинул взгляд на партнера и снова обернулся к Ксении. Он пребывал в нерешительности.

– Да выключите вы эту железку! - приказала осмелевшая Ксения. - Никуда от них не деться! Скоро власть захватят.

– По крайней мере, порядка будет больше, - успел огрызнуться компьютер. Тут Минц его и выключил.

– Садитесь, - попросил он Ксению.

– Некогда. У меня проблема. Другими словами, беда...

– Говорите! - остановил Минц готовую зарыдать соседку.

– Вот трагедия моя, - сказала Ксения, протягивая курточку.

– А что в ней плохого? Отлично сшита.

– Отлично... Ясно, что отлично, сама шила. Да мала оказалась! Такой материал подсунули, импортный. Как постирала, курточка сразу в два раза уменьшилась.

– Но чем я могу помочь?

– Трофимке вот-вот в школу, - сообщила Ксения. - А курточки нет. Не в чем идти в школу моему малышке, моему сладенькому внучонку.

– Но может, найдете что-нибудь...

– Убью, - по-соседски предупредила Ксения профессора. - И не думайте увильнуть! Сколько раз спасали, еще раз спасете.

– Но я не знаю, как увеличивать куртки.

– Ученый должен все знать.

И тогда Минц сдался. Он всегда сдавался, если в бой шла Ксения.

– Я что-нибудь придумаю, - сказал он.

– Когда?

– Завтра, послезавтра! - вскипел Минц. - Не могу же я контролировать творческий процесс.

– Хорошо, - смилостивилась Ксения. - После обеда ждите.

Так, наверное, разговаривала статуя командора со всякими донжуанами.

Ксения покинула профессора и оставила курточку на спинке стула, словно шпиона в лагере врага.

Минц включил компьютер, но быстро проиграл ему. Мысли его так и не вернулись к спокойным играм. Минц получил вызов. Он его принял. Теперь надо было решить задачу.

Решать ее придется неординарно. Ординарно ее давно бы решили. Расшивать, расширять, дошивать, ставить заплаты... это все не для нас.

А что для нас?

Минц шагал по комнате, и пол вздрагивал от его тяжелых шагов.

– Стоп! - сказал он вслух.

Профессор подошел к телефону, набрал номер небольшого городка на острове Сулавеси в стране Индонезия. В этом городке жил ботаник и путешественник, доктор Сударито, статью которого Минц прочел в прошлом году, заинтересовался ею, но никак не мог придумать, куда бы приспособить открытие индонезийца. А вот теперь забрезжило...

Ксения пришла вечером, как обещала. Минц ее обнадежил и выгнал. Сказал, что ждет авиапосылку с острова Сулавеси. Как только получит и произведет над ней нужные манипуляции, тогда Ксения получит свое средство для исправления неудачных предметов одежды.

Посылка пришла через четыре дня, а последующие сутки Ксения в основном провела под дверью профессора.

Время от времени она спрашивала через дверь:

– Ну, как наши дела?

А подученный профессором компьютер отвечал ей:

– Иди спать, соседка!

Наконец Минц впустил женщину.

– Садитесь, Ксения, - велел он. - Я вам сразу расскажу о принципе моего открытия, чтобы вы потом не ссылались на невежество.

Ксения уселась на шаткий стул и схватилась за угол стола, потому что была она женщиной полной, тяжелой и боялась падений.

– На острове Сулавеси, в прибрежных мангровых зарослях доктор Сударито отыскал странный лишайник, названный им охролахия пассибулифера. Пассибулифера характерна тем, что у нее имеется выразительный накипной мелкозернистый таллом. Апотеции небольшие, вогнутые, бледно-желтые, слоевищный край апотеция тонкий... Вам неинтересно?

– Ой, как интересно! - неискренне ответила Ксения.

– Впрочем, я не буду тратить время на ботанику...

– Ну и правильно, бог с ней, с ботаникой! - обрадовалась соседка.

– Главное то, что пассибулифера обладает удивительной способностью как бы обволакивать растения и затем, в снятом виде, сохранять их форму. Скорость роста этого лишайника умопомрачительная! Но для нас это лишь полуфабрикат.

Минц достал с полки флакончик из-под духов «Арамис» и помахал им, чтобы было видно, что он наполнен чем-то жидким.

– А это, - торжественно произнес профессор, - конечный продукт. Наша с вами революция в швейном деле.

– А как нам ее совершить? - спросила Ксения.

– Для этого вам бы неплохо раздеться...

– Чего?!

– Нет, вы не подумайте, Ксения, я понимаю ваше смущение, хотя должен признаться, что как женщина вы не вызываете во мне эмоций.

– Лев Христофорович, я человек терпеливый, но можешь и по роже лица схлопотать! - грубо ответила обиженная Ксения.

Разумеется, этот возглас не означал какой-либо особой склонности Ксении к соседу.

– Переходим к демонстрации, - быстро сказал Минц и закатал рукав своей рубашки.

Он взял со стола лоскуток клетчатой ткани, заготовленный заранее для опыта, и приложил к обнаженному локтю. Потом открыл флакон и капнул несколько капель на ткань.

Тут же на глазах лоскуток стал расти, расползаться по руке, и через минуту изумленная Ксения увидела, что на руке профессора образовался рукав, как бы третий рукав рубашки. Правда, он был длинноват и продолжал удлиняться, но Минц свободной рукой протянул Ксении ножницы.

– Пожалуйста, укоротите!

Ксения - существо сообразительное. Недаром столько лет прожила рядом с Минцем. Она взяла ножницы, хотела было отстричь лишнее, но замерла... и спросила:

– А ей не больно?

– Лишайникам не больно, - ответил Минц.

Тогда Ксения аккуратно отрезала лишнюю ткань, принялась ее мять между пальцев и даже нюхать. Но ничего подозрительного не обнаружила.

– Спасибо, - сказала она. - Я все поняла.

И, не дав профессору отказать в даре или выразить сомнение, она схватила флакон. И пошла к двери.