Великий Гусляр - Кир Булычев

– Я вам гарантирую, что эта часовня переживет ваши шедевры из сборного бетона, потому что они, в сущности, времянки. Стандартные времянки, собранные за неимением лучшего. Пройдет совсем немного времени и строительство снова станет созданием прекрасного.

– У нас с вами разные вкусы.

– Не сравнивайте, потому что у вас нет никакого вкуса. Откуда быть вкусу у человека, лишенного корней?

– Все, - сказал Мирон Иванович. - Мне это надоело.

– Если бы вы знали, как вы мне надоели, - сказала девушка. Ведь такие уроды как вы, думающие только о сегодняшней выгоде, о том, чтобы посидеть в ресторане с заказчиком и выполнить план, это они снесли в этом городе шесть церквей, гостиные ряды и не счесть сколько старых домов, созданных людьми, которые знали что такое красота.

– Зачем же обвинять меня в перегибах тридцатых годов? - удивился Мирон Иванович. - Это нечестно. Я сам выступал за реставрацию крепостной башни.

– К счастью, ваше поколение - последние истребители русской культуры.

– Вы надеетесь, что придут другие? Лучше?

– Я убеждена.

– Что ж, подождем, - сказал Мирон Иванович. - Спокойной ночи. - Он не знал, надо ли прощаться за руку, потом решил, что не надо, кивнул и пошел к подъезду.

Таня догнала его в дверях.

– Погодите, - сказала она. - Я вам только покажу один снимок. Надеюсь, это останется между нами.

Она протягивала ему цветную фотографию размером в открытку. В подъезде было светло и Мирон Иванович явственно разглядел картинку - небольшую приземистую белую церквушку, с куполом, двумя узкими стрельчатыми, в глубоких нишах, окошками и низкой дверью под тяжелым, будто витым из ветвей, порталом.

– И что? - спросил он.

– Это она, - сказала Таня. - Нравится?

Мирон Иванович сразу догадался, что если иначе сделать окна, восстановить портал, да еще восстановить барабан и купол, то из сапожной мастерской получится памятник архитектуры.

– Пришлось снять метр земли, - сказала Таня, - ведь культурный слой здесь довольно толстый - зато сразу изменились пропорции, правда?

Мирон Иванович заметил, что за часовней, там где должен возвышаться корпус заводоуправления, видны только зеленые деревья.

– Липа, - сказал он уверенно.

– Почему?

– Здания нет. Рисуете, так соблюдайте историческую правду. Где заводоуправление?

– Снесли, пока совсем не развалилось.

– Снесли? В прошедшем времени?

Почему-то Мирон Иванович подумал о том, какие тонкие в доме стены и соседи услышат, как он поздно вечером беседует с девушкой, причем на странные темы. Поэтому конец вопроса он произнес шепотом.

Девушка ничего не сказала, в руке у нее было еще две фотографии. Одна изображала какой-то довольно грубый орнамент, вторая - белесую картинку с наивными волнами и кораблем, полным примитивных человечков.

– Это мозаичный пол, - сказала девушка, - и фреска. Как видите, я вас не обманывала.

– Я не знаю, зачем вы все это нарисовали, - сказал шепотом Мирон Иванович, - но на мое решение эти фальшивки не окажут никакого влияния.

Он чувствовал себя оскорбленным судьбой заводоуправления. Совсем неплохое получилось здание, с просторными кабинетами, столовой, залом заседаний - такое здание не стыдно построить и в крупном городе.

– Это не фальшивки, - сказала Таня, - фотографии.

– Тогда они не могут существовать.

– Почему?

– А когда же, простите, их сделали? Где, простите. - Мирон Иванович не скрывал сарказма, - вы увидели купол над сапожной мастерской?

– Через сто двадцать лет, - сказала Таня.

– Элегантно.

– Эти фотографии будут сделаны через сто двадцать лет.

Неестественность и в то же время окончательность этого ответа заставила Мирона Ивановича забыть, что он не хочет терять ни минуты на пустые разговоры. Если допустить совершенно невероятное, если счесть, что ты не жертва дурного розыгрыша, а очевидец невероятного события... впрочем, в самом облике этой девушки с самого начала виделось нечто неземное и совершенно необыкновенное, иначе почему Мирона Ивановича, человека сдержанного и никак не влюбчивого, потянуло к этой девушке как мотылька к яркому свету?

И пока эти спутанные и неосознанные мысли прыгали по мозгу как кузнечики в высокой траве, Мирон Иванович так и стоял с фотографиями, не желая глядеть на них и в то же время не смея поднять глаз на Таню и потому Архипов, его сосед по этажу, который в этот поздний час шел из гостей и очень удивился, столкнувшись с городским архитектором в слишком юной компании, вынужден был подвинуть Мирона Ивановича, так как тот не ответил на приветствие, и был похож на человека, парализованного горем.

Когда Мирон Иванович привел в порядок мысли и поднял голову, Архипов уже прошел к себе в квартиру, кинув сверху лестничного марша оценивающий взгляд на Таню.

– Что же вы предлагаете? - спросил Мирон Иванович.

– Не сносить часовню.

– Но ведь ее и так не снесут.

– Правильно. Но мы еще не знаем, какой ценой.

Таня поглядела в пустые от шока глаза Мирона Ивановича, взяла его за руку и вывела в летнюю ночь. Мирон Иванович покорно сел на лавочку.

– Я отказываюсь понимать, - сказал он, наконец, возвращая фотографии.

– Вы все понимаете.

– Так чего же вы раньше ждали?

– Все очень просто - мы на пределе проникновения.

– Проникновения к нам? - догадался Мирон Иванович.

– Да, глубже мы опуститься в прошлое не можем - сто двадцать лет - предел.

– И вы столько всего упустили?

– Сегодня нас очень мало, - сказала Таня. - Единицы. Завтра будет больше. Пока на это уходит три четверти энергии всей Земли.

– Ну зачем так много! - потрясение боролось с недоверием в душе Мирона Ивановича.

– Неужели вы не поняли? Мы живем в мире, который сделан вами. Сделан вами вчера и сегодня. Построен или разрушен. Облагорожен или загажен. Если мы можем остановить дурное - мы будем это делать. Завтра, послезавтра, каждый день. Сегодня - один из самых первых дней.

Таня положила узкую ладонь на руку Мирону Ивановичу, как бы успокаивая его.

– Вы не волнуйтесь, - сказала она. - Мы вообще стараемся не говорить людям прошлого. Но вы были такой упрямый.

– Впрочем, эта часовня - пустяк, - оживился Мирон Иванович. Он вдруг не только поверил - внутренне, искренне, окончательно, что именно его избрали в качестве интеллигентного доверенного собеседника, но и понял, что они поступили верно. - С ней вы справитесь. Я вам должен сказать, что есть куда более важные проблемы. Беспрерывно загрязняются водоемы, леса - знаете как идет рубка и сплав леса? А загрязнение атмосферы? Вам же этим надо дышать. Или вы занимаетесь только культурой?