Древняя техника усиления - 我是多余人 По Ювэнь

Цин Шуй стоял на арене и смотрел, как Цзяньюнь пытается подняться.

Гунсунь Цзяньу быстро осмотрела Цзяньюня и обнаружила только одну рану — перелом плеча. Он выздоровеет за месяц. Но по ней было видно, что она ужасно взволнована.

Она улыбнулась Цин Шую и совершенно искренне сказала: «Спасибо, что несильно его ранил!»

Глава 292. Непревзойденное великолепие. Двухцветный Молот, Сотрясающий Небеса

«Спасибо, что несильно его ранил!» сказала, улыбнувшись, Гунсунь Цзяньу. От этих слов публика ахнула. Все и без того были в изумлении от того, как легко уделал Цин Шуй воина на вершине Сяньтянь всего лишь одним движением. Поэтому слова Гунсунь Цзяньу еще больше удивили их.

«Черт! Так это он его несильно? Вместо того чтобы победить воина вершины Сяньтянь одним движением?» возмущался аккуратный молодой человек, который, судя по всему, был в настоящем шоке от увиденного.

«То, что он победил воина на вершине Сяньтянь, не означает, что он Боевой Святой…»

«Боевой Святой? В таком юном возрасте стать боевым святым…»

Цин Шуй посмотрел на Гунсунь Цзяньу, стоявшую рядом со своим братом Цзяньюнь. Его голова была покрыта холодным потом, лицо раскраснелось, а в глазах читалось явное разочарование.

Цин Шуй прошел по арене к двум дамам, приветливо улыбавшимся ему посреди судачащей и кричащей толпы. Он не понимал, чему тут радоваться, но раз Старый Мастер и Фэй Уцзи благословили его на бой, он решил сделать это стильно!

Глядя на выражение лица Цзяньюня, Цин Шуй понимал, что теперь его противника ждет существенный регресс, разочарование и сомнения в своих способностях!

В голове Гунсунь Цзяньюня творилось безумство: он чувствовал, что весь его тяжелый многолетний труд был уничтожен одним движением. Разочарование, которое он чувствовал, наполнило его сердце до краев, до такой степени, что ему показалось, что все-все его надежды были сокрушены.

«Цзяньюнь, ты считаешь, что ты неудачник?» спросила Гунсунь Цзяньу, вставляя сломанную кость на место. Ее взгляд красноречиво выражал все ее возмущение.

«Сестра! Неужели я такое барахло? Я опозорил клан Гунсунь?» с трудом произнес Цзяньюнь. На что Гунсунь Цзяньу улыбнулась.

«Цзяньюнь, запомни, сегодня для тебя день возможности. Я давно понимала, что он тебе не по зубам, но не стала тебя останавливать», со вздохом сказала Цзяньу. Услышав ответ сестры, Гунсунь Цзяньюнь на секунду смутился. Он во всем и всегда доверял своей старшей сестре. С самым большим уважением в жизни он относился только к двум людям — своему дедушке и своей сестре, красавице с умной головой.

«У тебя никогда не было трудностей и заминок, ты всегда жил плавно, опираясь лишь на свой талант. Твой характер слаб. Ты и правда считаешь, что надежды твои рухнули?» продолжала Гунсунь Цзяньу, улыбаясь как весенний цветок.

«Сестра, с чего ты взяла?»

«Это написано у тебя на лице. Сестра говорит тебе, что на самом деле это ничего не значит. Невозможно жить и ни разу не встретить ни единого препятствия на своем пути. Падать нормально, просто разница между сильным и слабым в том, что сильный встает каждый раз, когда падает, а слабый выбирает никогда больше не подниматься, боясь снова упасть», тихо сказала Гунсунь Цзяньюнь, глядя на уходящего вдаль Цин Шуя в компании его подруг.

«Спасибо, Сестра. Я просто себя ужасно чувствую».

«Это нормально чувствовать себя плохо. Каждое препятствие это испытание. Принимай каждый шаг как урок, вставай, когда упадешь. Не принимай близко к сердцу победы и проигрыши. Слава может быть утомительной. Она приносит славу и уважение, но и приковывает тебя. Помни, уважение — вот чего нужно в первую очередь добиваться», Гунсунь Цзяньу протянула руку и погладила брата по голове.

«Мгм, сестра знает меня, как никто». Гунсунь Цзяньюню заметно полегчало.

«Ах, ты, я тебе столько раз говорила избавляться от своего высокомерия, быть честным и простым, но ты никогда меня не слушаешь. В мире девяти континентов миллиарды людей, среди них слишком много гениев и демонических людей. Никто не может заявить о себе, что он лучший в литературе или в боевых искусствах. Правильным будет делать свою работу по-честному и постоянно работать над собой. Над одной потерей много не плачут. Только тот, кто прошел через многие грозы, может стать крепким деревом, чьи ветки тянутся к небесам».

«Цин Шуй, на каком уровне твоя культивация?» первым делом спросила Хоюнь Лю-Ли, когда они отошли от площади.

«Я даже не знаю. Человек, который передал мне техники, не сказал, поэтому я не уверен!» Цин Шуй говорил правду, а девушки расстроились, когда услышали его ответ.

«Цин Шуй!»

«Что?» мрачно спросил он, услышав резкий тон в голосе Хоюнь.

«Девушка, которая поблагодарила тебя, очень красивая».

Цин Шуй: «…»

«Ты ее знаешь?»

«Я не…»

«Что не так? Почему у меня такое чувство, что между вами двумя что-то есть, когда ваши взгляды встретились? Как будто у вас какое-то соглашение что ли!» с подозрением говорила Хоюнь Лю-Ли.

Цин Шуй: «…» Он дико вспотел. Подумать только, как легко эта девушка раскусила его.

«Ты хочешь с ней переспать?» распахнула Хоюнь Лю-Ли пару соблазнительных влажных глаз.

Цин Шуй: «…»

«Чтооо? Разве она тебе не нравится?» В ее прекрасных глазах сверкали озорные звездочки! Цин Шуй вытянул руку и ущипнул ее за выступающий зад, заставив Хоюнь Лю-Ли подскочить и закричать с недовольством.

«Как приятно трогать! Такая упругая, круглая, мягкая и нежная… Если бы не твоя плотная одежда, было бы еще приятнее», усмехнулся Цин Шуй и быстро зашагал, чтобы догнать Цанхай Минъюэ. Та не переставала улыбаться, когда повернула голову к Цин Шую. Ее красота, которая могла вызвать падение целых государств, снова заставила Цин Шуя почувствовать свою ничтожность.

«Я не знаю, как ты овладел Шагами Облака Тумана всего за пару дней. Если бы ты такого уровня за два месяца добился, тебя уже можно было бы считать гением. Значит, ты демонический человек, другое описание не подходит», с нежной улыбкой сказала Цанхай Минъюэ.

«Как ты считаешь, быть демоническим хорошо?» Цин Шуй смотрел на нее сбоку, ее утонченные черты лица были особенно прекрасны, кожа такой мягкой, что казалось, ее можно порвать одним неосторожным движением. Она излучала свечение, подобное белому нефриту. Ее стройная шея была такой идеальной, что у Цин Шуя возникло непреодолимое желание схватить и поцеловать ее.

«Демоническим быть, конечно же, хорошо. Только гений среди гениев может считаться демоном», белая шея Цанхай Минъюэ вдруг порозовела от смущения, что придавало ей еще большей красоты.